Последние годы камеры не спускали с него глаз, и Нам Туен по настоянию советников подверг свою внешность значительными изменениям. С его лица и тела убрали почти все следы пребывания на островах Блонд: инъекциями укрепили кости, пересадкой суставов исправили хромоту, а корсет, который он почти всегда носил под костюмом, выпрямил осанку и придал ему уверенный и слегка надменный вид.
Каждую неделю Нам Туен один день отдавал лечению: нанотерапия омолаживала и внешность, и внутренние органы. Печень, правда, спасти не удалось — и врачи решили, что проще будет частично заменить её на искусственную. Годом позже, когда сердце стало барахлить, врачи пересадили Нам Туену и сердечные клапаны.
Но, хотя времени на приём лекарств и профилактические процедуры уходило всё больше, Нам Туен чувствовал себя всё лучше и лучше. Как будто часы изменили ход, и вместо того, чтобы стареть, он с каждым днём становился моложе, наполнялся силами.
Он не мог без боли смотреть на себя десятилетней давности: неказистого, зажатого, болезненного, хромого, вечно прищуренного и державшего на лице непроницаемую гримасу, за которой легко угадывалось недоверие, ощущение опасности, страх или невысказанная злоба, приводящая к бесконечным неврозам.
Теперь всё позади.
Нам Туен улыбнулся своему отражению в зеркале — блеснули безупречно белые импланты зубов.
Нам Туен посмотрел на часы. Пора.
Он вышел из кабинета. У двери его ждал Тао Гофэн. Он кивнул ему.
Тао прижал палец к наушному коммуникатору:
— Мы идём.
Первые камеры встретили Нам Туена уже на крыльце резиденции. Он по привычке улыбнулся и помахал рукой, садясь в машину. Тао Гофэн устроился рядом, и кортеж помчался по перекрытым дорогам в центр Пхеньяна.
— Президент Син Да Ун задержится на двадцать минут, — доложил Тао Гофэн, просматривая поступающие на коммуникатор сообщения. — Приедем позже?
— Нет, — ответил Нам Туен. — Я сегодня хозяин, Тао, мне нельзя опаздывать.
Город, казалось, находился на военном положении: вдоль дорог стояли кордоны полиции, спецназовцы и даже тяжёлая техника; в небе, над крышами зданий, курсировали беспилотники, а самолёты на посадку сопровождали истребители ВВС. Но тротуары были полны зевак — корейцы стояли вдоль ограждений, с любопытством взирая на проносящие мимо машины с развевающимися над капотами дипломатическими флажками.
Сквозь раскрытое окно Нам Туен увидел, что к торчащему посреди города айсбергу Рюгёна, окружённому теперь комплексом недостроенных деловых и развлекательных центров, прошелестел воздушный конвой из четырёх вертолётов.
— Американцы, — сказал Тао Гофэн.
— Вертолёты наши?
— Нет, привезли с собой, пижоны, — рассмеялся Тао Гофэн.
— Они ведь с юга?
— Да, летят из Сеула.
— Потом отправятся в Пекин?
— Неизвестно.
— Выясни, пожалуйста, — сказал Нам Туен.
— Ваша жена и дети на месте.
— Позаботься, чтобы вечером они сидели рядом со мной.
— Будет исполнено.
— Спасибо, Тао, — сказал Нам Туен.
— Ещё одно, господин Нам…
— Да?
Они уже подъехали к самому входу в Рюгён, и взоры всех — охраны, журналистов и толпы чиновников — устремились в раскрытое окно машины, где сидел Нам Туен, повернув голову к помощнику.
— Звонил Фань Куань.
Нам Туен медленно кивнул.
— Передавал поздравления.
— Напомни мне позвонить ему вечером, пожалуйста.
Они вышли из машины. Нам Туен бодро зашёл внутрь Рюгёна сквозь распахнутые двери, и поджидавшей его стае и верному Тао Гофэну пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать.
Церемония проходила в громадном полукруглом холле гостиницы: солнечный свет заполнял помещение со всех сторон, проходя сквозь прозрачные стены, преломляясь и отражаясь, словно в царстве кривых зеркал. Зал был до отказа забит людьми, а впереди, за многочисленными рядами сидячих мест, располагался обращённый к толпе президиум, где на возвышении стояли два пустующих кресла.
Нам Туена встретили аплодисментами. Он помнил, что президент Южной Кореи опаздывает, и потому шёл медленно, улыбаясь каждому лично, кланяясь или пожимая руку. Он видел много знакомых лиц — китайцев, американцев, немцев и англичан, русских, индийцев, арабов, французов и японцев.
Камеры следовали за ним неотступно.
Новый вице-президент Соединённых Штатов, только что прибывший на вертолёте, скромно стоял в углу зала, дожидаясь, пока Нам Туен сам подойдёт к нему. Тао Гофэн с телохранителями выбежали вперёд, организовывая проход, и Нам Туен подошёл и пожал ему руку.
— Рад знакомству, господин Нам, — сказал вице-президент. — Поздравляю вас.
— Спасибо, мистер Дэвос, — ответил Нам Туен. — Надеюсь на нашу встречу сегодня вечером.
— Конечно, — кивнул техасец.
Подошёл Тао Гофэн и тихо доложил, что президент Син Да Ун прибыл. Нам Туен увидел его, идущего через зал. Поклонившись вице-президенту, отправился навстречу. Син Да Ун был человеком приятной наружности, ярким и заметным, выше и крупнее Нам Туена, и потому их редко фотографировали рядом. «Что же, — подумал Нам Туен, — сегодня моему пресс-секретарю придётся сделать исключение…»
