Он рассказал Лоре, что долго не мог писать после её смерти, и теперь единственная вещь, которую он хочет закончить, — это «Бесконечная весна», про их с Мэри бесконечную весну. Лора не делала вид, что она сопереживает. Она слушала и понимала. Однажды, когда Иоанн, по обыкновению, мучился от бессонницы, на этот раз в Москве, где шли консультации по открытию «новых школ» на Северном Кавказе, он получил от неё сообщение.
Лора прислала ему свои стихи. Иоанн проверил даты — некоторые из них она написала ещё в школе. Он отвратительно знал итальянский, пришлось воспользоваться словарём. У него получился примерный прозаический перевод:
Призрачным утром я прощаюсь с тобой;
и я не плачу, вспоминая прошедшие дни, ведь ты не умер, а ушёл на остров.
Там берега из молчаливого камня, и свистом ветра сплетены
причудливые арки,
где ты гуляешь среди туманов и дождей.
Небо, земля и вода — всё для тебя одно,
и ты стоишь близко к столпам, что подпирают Вселенную.
Я не могу плыть за тобой:
тот путь стерегут чудовища, поют сирены, завлекая странников,
и облака горят огнём,
мне нет прохода тут, прости, я не приду.
Шумит гроза, и я слышу твой далёкий голос — ты молишься своим богам,
не знаешь, где я.
Ты там один.
Ты всё узнал, и свет и тьма открыли тебе, что значат ложь и правда.
Ты знаешь мой вопрос?
Сквозь кладбища тебе подобных, сквозь склепы, полные твоих друзей, я кричу:
ответь мне, любовь, ответь мне!
Ты не знаешь, что я хочу узнать.
Ты слишком далеко, когда шумит гроза, и молнии идут вслед за апостолами.
Ты меня не слышишь.
Я не могу плыть за тобой.
Но остаётся мой вопрос: ответь мне, я молюсь тебе, ответь мне!
Ты не ответишь.
Я не закричу.
Я тебя слышу.
Ты знаешь мой вопрос?
Звёзды не сгорают в вакууме, они падают на землю и умирают там,
у твоих ног.
«Куда идёшь ты, Господи?» — спросил рыбак Пётр и стал скалой,
ловцом бездомных душ.
Его скала — одна из тех, что держат мир; я вижу тебя возле неё,
и я хочу кричать,
но я не закричу.
Ты знаешь мой вопрос, любовь моя?
Ты не слышишь.
Но я не отступлю.
Я закричу.
И я не отступлю.
Я повторю: и я не отступлю!
Оказалось, она даже опубликовала несколько поэтических сборников во второй половине 2020-х годов, но увлечение дочери не нравилось её отцу. Иоанн подумал, что они с ней в чём-то похожи. Он нашёл Мэри и потерял, и так же кричал, так же спрашивал о ней пустоту; Лора стучалась в запертую дверь, и Иоанн решил открыть ей.
Она искала — и, идя за гробом матери, Иоанн решил, что любит её.
Консерваторы потерпели сокрушительное поражение, показав, как выразился лидер парламентской оппозиции, «полное непонимание вызовов, стоящих перед страной в XXI веке». Их обвинили во всех смертных грехах, от экономического кризиса до непомерного роста налогов, от подстрекательств к распаду ЕС (тут своё слово сказал владевший Европарламентом «Альянс за прогресс») до неспособности разрешить кризис «Исламского возрождения» и отстаивать интересы Европы, не становясь второй скрипкой США. Отсутствие внятного и понятного избирателю стратегического взгляда на европейские проблемы забило последний гвоздь в крышку их гроба.
Либералы заполонили Вестминстерский дворец, и Его Величество король обратился к лидеру партии с просьбой сформировать правительство. Кабинет в Форин-офисе освободился, и на Даунинг-стрит раздался звонок из Брюсселя; премьер-министру назвали только одну фамилию. Старый любитель гребли, уже десять лет сидевший в «Треугольном доме», своего добился.
Иоанну позвонили, когда он заканчивал «Бесконечную весну». Светило яркое солнце, на улице потеплело; он сидел в своей детской комнате, переоборудованной в рабочий кабинет, и смотрел, как белое поле на мониторе заполняется цепочками букв, образующих слова и предложения. Он подошёл к концу. Он мог писать эту книгу всю жизнь, но — четыре года спустя — понял, что пора поставить точку.
Ему помешали.
Он согласился на предложение, а когда связь оборвалась, в раздражении бросил коммуникатор на стол и обхватил голову руками. Он потерял мысль. Оставалась всего пара абзацев, а он потерял мысль. «Повседневная суета опять отняла у меня тебя, рыжая, — подумал он, — твой ускользающий образ… Будьте вы все прокляты!»
Он засмеялся. Мемуары о войне в Таиланде превратились в полуфантастические воспоминания, счастливую сказку об их жизни с Мэри, слегка сдобренной сверху — для интереса — военными приключениями и рассуждениями о добре и зле; Иоанн пролистал текст и увидел, что многие фразы почти целиком позаимствованы из «Конституции сердца». Видимо, «Бесконечная весна» — это его собственная Конституция, Конституция его сердца.
Так и следует закончить? В таком случае, почему он переживает, как будто слова не сами перебегут на экран прямиком из его головы?
