Так они познакомились лично, хотя переговоры между их секретарями шли довольно давно. Им никак не удавалось согласовать время и место встречи, поэтому Иоанн решил, что необходимо взять дело в свои руки и, вероятно, пригласить Нам Туена в Европу.
«Это не простой человек, — думал Иоанн, садясь за стол и слушая приветственную речь Нам Туена. — В нём есть нечто большее, на него можно опереться… Он не из тех, кто появляется на политической арене на день, он пускает в историю корни… Ха, Иоанн, сказывается твоё историческое образование… Тебе везде хочется найти высший смысл, даже там, где его и в помине нет. Но этот парень просидел десять лет в спецтюрьме, а потом организовал — если, конечно, отчёты ЦРУ не врут — убийство генерала Кима и дворцовый переворот, а через десять лет правления объединил страну… Он уже вошёл в историю. В этом плане он, конечно, меня опередил…»
Иоанн достал коммуникатор и написал сообщение Лоре. Она лежала в больнице и со дня на день должна была родить ему дочь, так что полностью сфокусировать внимание на делах у него не получалось.
Уже ночью, когда самолёт Иоанна поднялся в воздух и взял курс на Токио, а борт вице-президента Соединённых Штатов направился в Пекин, где его ожидал президент Цзи Киу, собиравшийся с помощью американцев или без неё покончить с ближневосточным кризисом, снаряды от которого уже начинали рваться у западных границ его страны, Тао Гофэн сел в машину рядом с Нам Туеном:
— Вы просили напомнить о звонке Фань Куаню.
— Точно, — откликнулся Нам Туен, — точно.
Они ехали сквозь ночной Пхеньян, и глаза Нам Туена закрывались. В салоне было душно, и он дышал, повернувшись к раскрытому окну, слыша отголоски сирен машин сопровождения.
— Нам Ен уже улетел? — спросил он Тао Гофэна.
— Да.
— Позвони ему завтра утром, — попросил Нам Туен, — скажи, я договорился с русскими, они хотят встретится с ним в Астане.
— Будет исполнено, — ответил Тао. — Будете разговаривать с Фань Куанем?
— Буду, — кивнул Нам Туен. Он закрепил на ухе коммуникатор и сделал несколько глубоких вдохов, пока связующий сигнал нёсся из Пхеньяна через орбитальный спутник в Гонконг, где последние четыре года проживал бывший председатель КНР, некогда всесильный, «переломивший ход истории» Фань Куань.
Он сразу ответил, и Нам Туен отчётливо услышал его мягкий, не изменившийся с годами голос. Он словно долетел до него из той поры, когда Нам Туена освободили, и он вошёл в кабинет председателя, весь превратившись в клубок нервов.
— Поздравляю, Туен, — сказал Фань Куань. — Всё-таки ты их дожал. Ты победил.
— Простите, что не пригласил вас.
— Я не переживаю по этому поводу. — Молчание. — Ты сделал великое дело, Туен, и сам это понимаешь. Сколько раз тебе говорили сегодня эти слова?
— Несколько раз.
— Все это понимают. Ты сделал невозможное, Туен, и всё, чего ты достиг, по праву твоё.
— Без вас, — ответил Нам Туен, — у меня бы ничего не вышло.
— Ты всё сделал сам.
— Вы спасли меня пятнадцать лет назад. Вы отправили меня в Пхеньян.
— Это была игра, частично пиар, частично жест для американцев. Ты и сам понимаешь…
— Обманывайте других, председатель.
— Какой я тебе председатель? — Нам Туен услышал кашель. — Я гражданин Китая, не больше и не меньше.
— Считаю, это звание должно быть закреплено за вами пожизненно, — сказал Нам Туен, улыбаясь шумящему ветру сквозь открытое окно.
— Что за шум? Ты меня слышишь?
— Это ветер.
— Я понял, — сказал Фань Куань. — Ты, наверное, устал.
— Устал.
— А что этот, — вдруг встрепенулся тот, — президент Цзи так и не приехал?
— Он не смог, — ответил Нам Туен.
— Не смог, — повторил Фань Куань. — С женой своей он не смог.
Нам Туен промолчал.
— Удачи, Туен, — сказал Фань Куань. — Я всегда в тебя верил.
— Спасибо, председатель. Спасибо вам за всё.
— Увидимся, если пригласишь.
— Приезжайте, когда вам удобно, — сразу сказал Нам Туен. — Я жду вас в любое время.
— Подумаю над этим, — ответил Фань Куань. — Береги себя.
— До свидания, — сигнал оборвался, и коммуникатор затих.
«Ему не нужно приезжать, — подумал Нам Туен, — хорошо, что он это понимает. Объяснять потом ещё президенту Цзи, почему я принимаю опального председателя, скрывающегося в Гонконге… За все ваши реформы, председатель Фань Куань, за всю вашу мудрость и дальновидность, за вашу доброту и принципиальность — вот как Китай отплатил вам, выкинув на помойку и отдав власть реакционерам. Им не под силу развернуть историю вспять, им не под силу затоптать ваши достижения. Вы и вправду переломили ход истории, вы, а не я, останетесь в истории победителем. Ваши победы будут жить и после вашей смерти, и Корея — лишь одна из них. Спасибо вам, председатель Фань!»
— Как вы себя чувствуете? — спросил Тао Гофэн.
— Завтра я хочу получить протокол разговора американца с президентом Цзи, — вместо ответа сказал Нам Туен. — Организуешь?
— Сделаю.
— Спасибо, Тао.
— Пришло сообщение, что послезавтра будет заседание правительства в Сеуле. Полетите?
— Нет, — покачал головой Нам Туен, — поеду. Продумайте маршрут с посещением памятных мест Корейской войны.
— Камеры?
— Не больше, чем обычно.
— Понял вас.
