В начале осени он был уверен, что если Пакистан направит войска на помощь «возрожденцам», то шкатулка Пандоры откроется; когда на следующий день после переговоров в Овальном кабинете Пакистан опубликовал «воззвание к верующим», в замке провернулся ключ, но крышка осталась неподвижна. Спустя неделю несколько пакистанских БПЛА сбили в районе Пенджаба, на границе с Индией начались перестрелки, а в Саудовской Аравии тем временем удалось прорвать блокаду Эр-Рияда с помощью 7-й бронетанковой бригады «Са’ар ми-Голан», истребившей треть пакистанской бронетехники и вынудившей её отступить под непрерывными бомбардировками. В Месопотамии дела шли с переменным успехом, но аятолла Юсеф Ширази, наплевав на личную договорённость с Иоанном, пообещал противникам скорейшую встречу с ангелами Мункаром и Накиром, «нацелившим на Иран орудия Судного дня».
Сеть кипела — обсуждения с заголовками вроде «Иран — Пакистан — Индия: мексиканская дуэль?» появлялись каждую минуту, и аналитики правительства с трудом успевали читать подаваемую машинами информацию. Дни шли за днями, чуда не случалось, но Иоанн знал, что возникающее чувство спокойствия обманчиво. Рано или поздно черта сдвинется, и сапог человечества опустится в никуда, увлекая за собой тело.
Ассистентка разбудила Иоанна и сообщила ему о необходимости немедленно ответить на звонок жены.
— Ты где? — поинтересовалась Лора, лёжа на диване в доме в Фарнборо и болтая в воздухе босыми ногами. Слышались детские крики.
— Не знаю, — честно признался Иоанн, потягиваясь в кресле и обращая вопросительный взгляд на ассистентку.
— Над Чёрным морем, — подсказала та.
— Над Чёрным морем, — повторил Иоанн.
— Мило, — сказала Лора.
— Как дела? — зевая, спросил Иоанн. Теперь поспать не удастся — надо готовиться к заседанию правительства, на котором президент обязательно будет доставать его на тему энергообеспеченности Бразилии, экономического коллапса в Парагвае, народного восстания в Руанде и соглашения об обмене патентами с Республикой Корея. И это если забыть о том, что от Средиземного до Аравийского моря по всему Ближнему Востоку идёт война, а американцы, видимо, понабравшись опыта у китайских коллег, хранят многозначительное молчание. «Никаких проблем, — думал Иоанн, — обычный рабочий день, никаких проблем!»
— Всё нормально, — ответила Лора.
— Как дети?
— Дети отлично!
— Покажешь мне кого-нибудь?
— Нет, — замотала она головой. — Эти бесята меня утомили.
— Ты очаровательна.
— Видишь, как я очаровательно валяюсь без сил? — улыбнулась Лора.
— Ты валяешься превосходно.
— Иоанн, хотела тебе сказать, что операция прошла успешно.
«Операция!.. Точно, сегодня уже второе число, отца оперировали сегодня…»
— Он уже дома?
— Да, его привезли. Он отдыхает.
— Спасибо, — сказал Иоанн. — Как прошло?
— Три с половиной часа.
— Что говорят врачи?
— Что успешно.
— Спасибо, — повторил Иоанн. — Когда ему позвонить?
— Я скажу, — пообещала Лора. — Тебе и правда не помешало бы позвонить ему.
— Дай мне знать, как только он проснётся.
— Тебе не помешало бы ему позвонить, — сказала Лора, — потому что он не хочет тебе звонить, потому что боится, что оторвёт тебя от твоих важных дел.
«Ему делали операцию, — повторил про себя Иоанн. — Он лежал на операционном столе, в стерильном помещении, а на его руках и в паху были сделаны надрезы, сквозь которые внутрь его тела пробрались крошечные проводки, прочищая кровеносные сосуды, отсасывая тромбы… Рядом гудит аппарат — считывает пульс, и наготове система вентиляции лёгких, стимулятор сердца… К голове, в залысинах между седыми волосами, присосались датчики… Врачи напряжённо вглядываются в монитор, управляя своими микроскопическими агентами в теле отца, и пока он продолжает дышать, они дышат в ритм с ним, чуточку чаще…»
Иоанн представил себе отца — голого, почти лысого, со старческими пятнами на лысеющим черепе и складками морщин на лице, с закрытыми глазами и подрагивающими губами… Он беспомощно лежит, отдавшись во власть врачей, которые запустили свои щупальца внутрь его тела, пытаясь спасти его от разложения, поставить заплатки и — сейчас! здесь! самое главное! — не упустить, вернуть сознание к работе после операции, вывести из наркоза… чтобы он ещё несколько лет, становясь у́же в плечах и сгибаясь под тяжестью лет, теряя осанку, худея и растворяясь в воздухе, словно призрак, мог дышать воздухом, играть с собаками, весело стягивавшими плед с его ног, ездить на коляске с электроприводом по лужайкам и холмам, где когда-то Мелисса скакала на своей любимой Грейс, наслаждаться природой, тишиной, прерываемой завываниями ветра… пока колесо не увязнет в грязевой луже и не придётся вызывать прислугу, чтобы вытащить его из ямы…
