У него затекла нога, но иголочки онемения, распространившиеся от пальцев до колена, оказались приятны. Нам Туен невольно улыбнулся. Его ждал полный забот день, но какое счастье, подумал он, осознавать, что главное дело жизни уже сделано, и сделано успешно. Остались мелочи — и утром можно понежиться в постели, наслаждаясь отдыхом, и знать, что мир не рухнет без тебя, и всё будет идти своим чередом независимо от нескольких минут твоего опоздания.
Нам Туен потянулся, потёр ногу и поднялся с кровати. День начинался хорошо.
Он зашёл в ванную, неторопливо принял душ и проглотил приготовленные для него таблетки. Потом спустился вниз, в спортзал, где встал на беговую дорожку и побежал отведённые врачом десять километров. Пожалуй, первый раз в жизни он бежал эти проклятые десять километров в благостном расположении духа, подгоняемый мыслями о сегодняшнем вечере — в графике, который только что прислал ему Тао Гофэн, весь день был заполнен совещаниями, но в семь часов вечера Нам Туен собирался прервать дела государственной важности и приехать на торжественное открытие театра имени Ким Джи Ха.
Его только что построили — прямо напротив Рюгёна появилось кубическое здание театра с двумя малыми и одной большой, как концертный зал, сценой. Нам Туен недавно проезжал мимо и видел, что стены здания занавешены громадными светло-коричневыми полотнами с огромными чёрными иероглифами: на его вкус, это было красиво, особенно в сочетании со строгим декором и деревянным настилом, предварявшим вход.
Нам Туен отказался выступать на церемонии открытия, предоставив это право министру культуры Кореи и специально прибывшему министру культуры Китая, в тесном контакте и при поддержке которого строился театр. Список приглашённых включал в себя множество звёзд первой величины со всех концов света — и большинство из них сейчас уже поселились в Рюгёне, готовя вечерние наряды и восхищаясь изменениями, произошедшими со страной.
После официальной части состоится премьера оперы по мотивам баллады «Чан Ир Там» Ким Джи Ха: партию Иисуса Христа будет исполнять ведущий баритон из Оперного театра Сеула. Некоторые христианские организации выразили публичный протест против этой постановки, но Папа Римский Иннокентий XIV направил приветствие авторам и извинился, что дела не позволяют ему присутствовать лично. Нам Туен этому был только рад — визит Папы Римского ещё сильнее усложнил бы жизнь города и лично Нам Туена, желавшего просто-напросто сходить в оперу.
Сколько лет он не бывал в театре? Шесть? Десять? Или все тридцать, и последний раз он сидел среди богемы и слушал арии ещё до того, как его скрутили по рукам и ногам, вышибли из него дух и привезли на острова Блонд…
Нам Туен перехватил поручни беговой дорожки вспотевшими ладонями и посмотрел на счётчик. Осталось четыре с половиной километра. Половину дороги он прожил. Как и половину жизни.
На стене перед беговой дорожкой висел монитор, и Нам Туен, коротая оставшееся время, запустил на нём подборку новостей.
Одной из первых шла запись вчерашнего интервью Фань Куаня сетевому каналу «АЗИЯ+». На фоне небоскрёбов, столпами света в ночи отражавшимися в тёмной бухте Виктории, бывший председатель КНР излагал свой взгляд на ситуацию вокруг Пакистана и «Исламского возрождения».
Его чёрная шевелюра, зачёсанная назад, как львиная грива, ничуть не поседела — Нам Туен не мог разглядеть ни одного седого волоска, помимо хорошо знакомой седины на висках, и очень сомневался, что дело в компьютерной коррекции изображения. Да, морщины проступили на лице, но его осанка не изменилась, и на выставленной напоказ широкой груди красовался фиолетовый в мелкую зелёную крапинку шейный платок.
— У нас было правило, — говорил Фань Куань, — его сформулировал министр иностранных дел Ван Шэнли: политика и религия не должны пересекаться. На этом основании мы и пытались строить отношения с партнёрами из мусульманских стран, проявляя максимальную степень уважения к их вере.
— То, с чем не справляется правительство президента Цзи? — спросила ведущая.
— Но при этом мы всегда подчёркивали, что будем вести беспощадную войну с религиозным экстремизмом, — не ответил на вопрос Фань Куань. — Когда я занимался реформой Министерства общественной безопасности…
— Его уже тогда возглавлял Цзи Киу?
— Да, — кивнул Фань Куань, — поднимался вопрос о закрытии специальных тюрем, и министр Цзи Киу резко возражал.
— Ведь тюрьмы так и не были закрыты?
— Совершенно верно, потому что я полностью поддержал министра Цзи Киу, — сказал Фань Куань. — Так или иначе, исламский терроризм представлял серьёзную угрозу, и мы работали с партнёрами из мусульманских стран и вели совместную борьбу, надо сказать, довольно продуктивную.
— Как вы оцениваете действия правительства Цзи Киу в условиях кризиса?
