Нам Туен промолчал.
— Я хотел бы провести это положение через ООН. И тогда, если мы добьёмся своего и в Совете Безопасности окажутся представители Бразилии, ЕС и АС, то американцы отступят и…
— «Акт Касидроу», Иоанн? — перебил его Нам Туен. — «Конституция сердца»?
Иоанн остановился. Нам Туен сделал пару шагов и тоже остановился, вполоборота развернувшись к Иоанну. Тот пристально смотрел на него.
— Вы помните? — спросил Иоанн, улыбнувшись. — Странно. Я думал, все давно забыли.
— Я думаю над тем, — сказал Нам Туен, — чтобы ввести часть из неё в Конституцию АС. Пусть Азиатский союз станет первым в истории человечества объединением, основанным не ради корысти, а из благих побуждений. Ради блага людей.
Иоанн медленно кивнул. Машины, сопровождавшие их, остановились, и охранники спереди и по бокам терпеливо ждали… Иоанн перевёл взгляд на Нам Туена — невысокого человека с круглым лицом и застывшей улыбкой. Конечно, ему подобрали идеально сидящий костюм и аккуратные электронные очки, углублявшие голубой цвет его глаз; ему пересадили тёмную шевелюру и омолодили кожу, научили держать осанку и смотреть добродушно, но проницательно.
Но «великий» Нам Туен, герой Кореи, спаситель разделённого народа остался тем мечтателем, который любой ценой был готов уничтожить своих врагов. «“Конституция сердца”, растоптанная и осмеянная у себя на родине, нашла дом в другой части света… То, что я писал, думая о христианском мироощущении европейца, пришлось по нраву полукорейцу, полукитайцу, атеисту или буддисту…»
— Что это за памятник? — спросил Нам Туен.
— Артиллеристам, погибшим в Англо-бурской войне, — ответил Иоанн. — Там надпись.
— «Воздвигнуто офицерами и рядовыми Королевской артиллерии в память о славе погибших», — прочитал Нам Туен. — Ангел уводит погибшего коня на небеса?
— Ангел сдерживает коня войны, — пояснил Иоанн, вместе с Нам Туеном разглядывая скульптуру на вершине монумента. — Но ваш вариант мне нравится.
— Я не хочу распространяться о «Конституции сердца», — сказал Нам Туен, — и, конечно, мне придётся обойтись без вашего имени. Но я буду признателен, если вы окажете мне помощь. Обсудим, когда вы прилетите на подписание союзного договора?
— Думаю, меня не будет, — ответил Иоанн. — У нас новый президент, и, боюсь, это последняя встреча, где я представляю Европу.
— Вас не будет в новом правительстве?
— Скорее всего нет. — Он помолчал, разглядывая, как ветер колышет кроны деревьев позади скульптуры: коня войны, которого ангел мира, расправив крылья, уводит на небеса. — Честно говоря, я и сам хочу уйти.
Нам Туен промолчал.
— Взять отпуск на год или два…
— Побыть с семьёй?
— Да. Завершу эту эпопею с Союзом и уеду с женой и дочками куда-нибудь… Буду говорить с ними на чистом английском языке, никакого китайского или американского…
— Сколько вашим дочкам? — поинтересовался Нам Туен.
— Старшей — десять, — сказал Иоанн. — Младшей — семь.
— Я вам завидую. Я не видел своих детей в этом возрасте.
Иоанн молча кивнул.
— И кто займётся реформой Совета Безопасности в ваше отсутствие?
— Я озвучил своё мнение президенту, — пожал плечами Иоанн, — там будут хорошие люди, большинство из которых разделяет мои взгляды. Вам будет легко с ними.
— Они разделяют ваши взгляды или имеют собственные? — спросил Нам Туен. Он посмотрел по сторонам, а потом указал в сторону Хорс-Гардс-роуд. — Пойдёмте?
— Да, — кивнул Иоанн. Они продолжили путь, свернув по кромке парка на юг, медленным шагом приближаясь к белому зданию Форин-офиса.
— Вы ведь дружите с Стивеном Голдом? — спросил вдруг Нам Туен.
— Да, — кивнул Иоанн. — Мы вместе учились и стараемся поддерживать связь, хотя с этой работой, сами понимаете…
— Мой сын собирается подвергнуть себя НБ-программированию. Это его выбор, это нужно ему для работы…
— Ваш сын работает в «Шугуане»? — вспомнил Иоанн.
— Он собирается лететь в космос, — ответил Нам Туен. — Господин Голд готовит для космонавтов специальный курс, который позволит им переносить невесомость и перегрузки, изменит восприятие времени для дальних перелётов.
— Десять лет назад, — хмыкнул Иоанн, — я бы и не подумал, что такое возможно.
— НБп очень популярно.
— Семьдесят процентов использует его, чтобы изменить свой характер. Ещё двадцать — излечиться… И только десять — для таких целей, как ваш сын.
— Печальная статистика, — согласился Нам Туен.
— Не для банковского счёта Стива.
— Думаю, полномочия Комитета по контролю за Сетью нужно расширить, — сказал Нам Туен. — Он должен контролировать развитие не только Сети, но и науки. Таких вещей, как клонирование или НБп.
— Скажут, что это новый тоталитаризм.
— Кажется, так говорили про «Акт Касидроу».
Иоанн покосился на собеседника.
