Нам Туен кивнул им и знаком попросил расступиться. Его слов всё равно бы не расслышали. К тому же жест порой важнее любых слов. Когда нужно признаться в любви, когда пора перейти от робких ухаживаний к полноценной близости… или когда этим ребятам через коммуникаторы командуют оставаться на местах и ценой жизни прикрывать Нам Туена от толпы, но сам Нам Туен — живая легенда, миф во плоти — красивым жестом и доброй улыбкой просит их расступиться. «Словно опускаю бронированное стекло», — подумал Нам Туен, когда солдаты сделали шаг назад, несмотря на истошную брань, которую наверняка извергал рот Тао Гофэна, командуя телохранителям подбежать и отвести его обратно в машину.
Телохранители уже скопились у Нам Туена за спиной, обступили его с трёх сторон, но четвёртая оставалась открыта, он стоял лицом к толпе: невысокий, полноватый, в костюме и очках, Нам Туен стоял перед жителями маленького городка на окраине Китая, в центре острова Хайнань.
Они кричали, но он не мог разобрать их слов. Нам Туен приложил палец к губам, и первые ряды замолчали, увидев его знак, а за ними замолчали и остальные, толпа постепенно затихла. Нам Туен будто укрощал дикое животное. Он внимательно посмотрел в лица этих людей и выбрал одно из них — это была очень полная женщина лет пятидесяти, в солнечных очках и бейсболке набекрень, со взмокшими от пота подмышками и плакатом: «СПАСИБО, НАМ ТУЕН!» и нарисованным сердечком.
— Здравствуйте, — сказал Нам Туен, протягивая ей руку. — Хорошо тут у вас на острове?
Она молчала. Она выронила плакат, схватила Нам Туена за руку, начала трясти. Нам Туену стало больно, но он продолжал улыбаться. Поверх ограждения тянулись сотни рук.
— Как вам здесь? — спросил Нам Туен.
— Хорошо!! Отлично!! — закричала женщина в ответ. Она задыхалась, как будто сейчас потеряет сознание. Она не отпускала его руку.
Нам Туен улыбался.
— Тихо, тихо, — он положил свободную руку ей на плечо. — Что у вас написано на плакате?
— Что? Ах, да, плакат! — Женщина выпустила его руку и подняла плакат. — Спасибо! Спасибо вам, вот что написано…
— За что «спасибо»? — спросил Нам Туен.
Женщина открыла рот и издала нечленораздельный звук.
— Дайте мне сказать! Пустите! — рвался кто-то сквозь протянутые руки, и к Нам Туену пробился молодой парень, в очках и футболке. — Спасибо вам! Спасибо вам за моего отца, которого выпустили из тюрьмы!! Я обязан вам жизнью! Я кореец, спасибо вам!
— Я из Афганистана, я был нищим, переехал в Корею в тридцатые годы, — вдруг поверх голов заголосил чей-то бас. Бородатый великан с мощной грудью. — Благодаря вашей миграционной программе я нашёл работу, познакомился со своей женой!
Он поднял на руках маленькую смеющуюся девочку с торчащими косичками.
— Её зовут Лин, в честь вашей дочери! Мы здесь отдыхаем, и только я услышал, что вы будете проездом, то сразу поспешил занять место! Хотел, чтобы она вас увидела!
— Мой сын, — вдруг заговорила женщина с плакатом, — был в армии, когда чуть не случилась война. Он жив благодаря вам, вот за это вам спасибо!
— Вы ведь знаете президента Цзи Киу! — кричал кто-то, Нам Туен не видел его лица. — Так скажите, скажите ему, чтоб не вёл себя как клан Кимов!
— Тихо! — заткнули его. — Ты что, идиот?!
— Поговорите с ним о сокращении рабочих мест в Вэньчане, — услышал Нам Туен робкий голос молодой женщины с острым носом и худыми скулами. Она говорила тихо, не стараясь всех перекричать, но требовательно, не запинаясь. — Нас увольняют без выплаты пособий, без предложений о новой работе… У меня будут дети, и нет денег, чтобы их кормить…
— У меня нет денег, чтобы получить высшее образование! — заверещал тонкий голосок рядом с ней. — Я сдал все экзамены, я получил высокие баллы, но подал заявление слишком поздно, и все бюджетные места оказались заняты, а льготный кредит мне не дают; почему?
— Вы знаете о дискриминации не прошедших НБп в университетах Кореи? — прорывался кто-то с вопросом, причём тон выдавал обывателя. — Как вы на это смотрите?
— Вы прошли НБп сами? — подхватил кто-то.
Они уже перестали тянуть к нему руки и не давали ему времени отвечать; некоторые лица продолжали светиться благодарностью и признательностью, словно видели спустившегося с Олимпа бога, но другие смотрели требовательно, кричали, хотели получить от него ответ на вопросы, а не просто благосклонный взгляд.
— Назад! Назад! — раздались вдруг крики. Нам Туен заметил, как кого-то, прорывавшегося к нему сквозь толпу, повалили агенты в штатском; и тут же охрана, распихав автоматами людей, отсекла его от толпы. Его схватили под руки и буквально понесли назад к машине. Сзади вопили и кричали; больше никто не скандировал, плакаты и транспаранты опустились.
Нам Туена посадили в машину, закрыли дверь, и кортеж тут же рванул с места, стремясь быстрее покинуть город. Нам Туен тяжело дышал. Телохранители обращались с ним бережно, но жёстко: хват одного из них отозвался болью в предплечье. Нам Туен поправил покосившиеся очки и с улыбкой посмотрел на Тао Гофэна, который сидел рядом.
