— Пока не попробовала это — не знаешь, — покачала головой Саманта. — Давай, повернись. Ну же, это абсолютно безвредно…
— Ладно, — сдалась Элизабет. «Голд Корпорейшн» она доверяла.
— Повернись.
— Жжётся, — сказала Элизабет, когда Саманта подключала картридж к её коммуникатору. Отросток сам нашёл себе укромное место в волосах Элизабет и присосался к коже.
— Разреши доступ.
— Если что, — предупредила Элизабет, — мой муж знает, где я, подруга…
— Разреши доступ, садись и наслаждайся, — промурлыкала Саманта. За своим ухом она закрепила такой же картридж и села у стены, откинув голову назад и согнув ноги в коленях.
Элизабет последовала её примеру. «Неопознанное устройство» запрашивало доступ, и Элизабет не без колебаний разрешила ему загрузить программу. Она закрыла глаза. «Очевидно, — подумала она, — это как-то связано с технологией нейробиологического программирования». Жгутик картриджа будет воздействовать на её мозг напрямую и позволит получить полноту ощущений без вживлённого в мозг чипа, на который Элизабет так и не решилась — ей была противна сама мысль о том, что кто-то опять вторгнется внутрь её тела.
Как тогда… как он… Ей вспомнился тёмный подземный переход, где она много лет назад лежала, прижатая к холодному грязному полу его тяжёлой тушей. Она чувствовала его слюну у себя на лице и шее, её тело ритмично содрогалась каждый раз, когда он входил в неё, вновь, спустя столько лет, разрывая девственную плеву, оставляя в ней сперму, полную кислотно-зловонных сперматозоидов с острыми зубами, прогрызающих её плоть по пути к матке, сворачиваясь в гадкий, червеобразный эмбрион, обрекая на три года страха, на смерть Капилы, на бесконечную боль, о которой она так давно не вспомнила, но которая всегда была где-то рядом, боль пурпурного цвета — она проникала в её тело сквозь промежность, добиралась через живот и грудь до головы, и Элизабет оставалась одна в темноте Вселенной и в этом холоде. Толчки прекратились, пришло болезненное облегчение — мучение закончилось, её освободили, полицейские ворвались в подвал и выносили оттуда детей на руках, а они плакали и рвались обратно, звали на помощь своего хозяина… стерильный скальпель проникает внутрь, выскабливает стенки матки, разрывает червеобразный эмбрион, но гниль всё равно попадает в кровь, и её кровь осталась заражённой навсегда, и ЕГО глаза горят перед ней, и каждый раз, засыпая и просыпаясь, она неизбежно будет встречаться с этой темнотой, с глазами чудовища, отнявшего у неё мать, вернувшегося, чтобы предъявить на неё свои права, отнять её у Алексея, у Саманты, отнять всю её жизнь, запрятать в подвал, посадить на колени и гладить, по одному убивая всех людей, которых она когда-либо знала…
Облегчение? Его приносят струи чистой, прозрачной воды: она, нагая, входит в водопад, и освещённые солнечными лучами струи окатывают её с головы до ног, она открывает рот, и вода заливается внутрь её, вымывая из неё гниль, очищая внутренности; она становится прозрачной и невесомой, сбрасывает с себя кожу, растворяется, но не падает вниз, а поднимается вверх — водопад уносит её в небо, к плывущим облакам; она сливается с потоками ветров и летит вперёд, летит назад, летит в стороны — быстро, уверенно, оставляя на земле несчастное изуродованное тело изнасилованной девочки, гниющей в пурпурном подвале. Она облетает с ветром Землю, она видит моря и горы, леса и мегаполисы, маленькие сёла и безводные пустыни, каньоны и ледяные просторы, зыбучие пески и гейзеры; опускается на дно океана, где растут коралловые джунгли и охотятся глубоководные монстры; поднимается выше, в стратосферу — проплывает по долинам из облачной пены, танцует с грозовыми вихрями и ураганами, едет верхом на молниях и живых стенах цунами.
Она становится каплей воды в океане, она становится всем океаном — от волн, накатывающих на берег, до скользящих в подводной мгле моллюсков и акул; она становится всем и теряет себя; она видит своё тело со стороны — никчёмное, несовершенное, ущербное тело, нелепый продукт аберраций слепой эволюции, безволосая обезьяна без смысла и без будущего… распростёртое в нелепой позе на полу, неровно дышащее, издающее охающее звуки… Она отворачивается от этого постыдного зрелища и устремляется прочь: она становится миром вокруг, она становится Космосом, она видит зарождение Вселенной — в Большом взрыве из ничего возникает всё, и материя ширится и искривляется, и каждый атом обретает уникальную судьбу, каждый электрон получает свою траекторию, каждый квант двоится, частицы распадаются на волны и собираются обратно, а солнечный свет разносится по миру, но не успевает покрыть и сотой доли; звёзды разрастаются, поглощают планеты и затухают, фотоны разгоняются и связывают галактики между собой, и Элизабет плывёт мимо чёрных дыр, манящих завихрений света, мимо кротовых нор, режущих пространство…
