Результат оказался посредственным. Действительно, на правящую партию продолжала работать вся государственная машина, никакой поддержки новым политическим объединениям не предоставлялось, их ждали лишь препоны — оппоненты, как внутри, так и вне страны, продолжали атаковать Фань Куаня. А он хранил молчание и собирался преподнести им кое-что новое.
— Порадуйте меня. — Он пригласил Нам Туена в свой кабинет после внеочередного заседания Государственного совета. За продолговатым столом сидел сам председатель и полный высокий человек с узкими плечами и проплешинами у висков. Это был министр иностранных дел Китая Ван Шэнли. Нам Туен впервые встретился с ним лично.
— Я доработал программу сообразно вашим пожеланиям, — сказал Нам Туен. Он аккуратно раскрыл портфель, доставая оттуда документы.
— Министр Ван ещё не успел ознакомиться с вашими предложениями, — сказал Фань Куань. — Проведите для него краткий брифинг, пожалуйста.
— Да. — Нам Туен перевёл взгляд на министра. В отличие от Фань Куаня, его вид не располагал к дружеской беседе: жёсткий, стесняющий движения костюм и туго затянутый галстук, непроницаемое выражение лица.
— Исходя из поставленной передо мной задачи, — начал Нам Туен, — я разработал план, реализация которого в конечной перспективе должна привести к объединению Северной Кореи с Южной на федеративной основе…
— Но под управлением Сеула? — уточнил Ван Шэнли.
— Да. Это можно воспринять как уступку Соединённым Штатам, а можно — как ликвидацию потенциального государства-террориста.
— Господин Нам резок в своих формулировках, — заметил Фань Куань, — сказываются его корейское корни.
— Продолжайте, — сказал министр Ван.
— Поспешные действия, я полагаю, могут привести к обострению отношений и потере всякого контроля. С другой стороны, медлить нельзя ни в коем случае. Мой план включает три направления, которые надо развивать параллельно: во-первых, предпринять шаги по изменению социальной и экономической структуры КНДР; во-вторых — оказать давление на международные организации, ООН, АТЭС и Шанхайскую организацию сотрудничества, чтобы у Кореи появилась возможность открыться миру; в-третьих, необходима политическая реформа, без неё предшествующие шаги не будут ничего значить.
— Поясните второй пункт.
— Я полагаю, мы должны продолжать поддерживать Пхеньян на мировой арене, но вместе с тем поставить его в положение, вынуждающее идти на сотрудничество, в первую очередь с ООН и ВТО. Помочь получить средства для строительства инфраструктуры, создать рабочие места, начать модернизацию страны.
— С учётом политической реформы, — министр Ван переглянулся с Фань Куанем, — Ким даже не будет это обсуждать. Мы не имеем сегодня возможности диктовать им, что делать.
— И это главный вопрос. Правящий клан должен быть смещён.
— У них в руках оружие массового поражения, — сказал Ван Шэнли. — Поэтому ваш благородный план может обернуться локальной ядерной войной.
— К сожалению, — заявил Фань Куань, — это и является камнем преткновения. Я могу добиться личных гарантий от Москвы, Вашингтона, Брюсселя и Дели, но я не могу получить однозначного ответа из Пхеньяна.
— Это причина, — сказал Ван Шэнли, — по которой мы хотим ликвидировать КНДР. Слишком велика неопределённость.
— Я не настаиваю… на срочных действиях, — сказал Нам Туен. — Сегодня я предлагаю расширять контакты с Пхеньяном и постепенно возвращать его под наш контроль. Клан Кимов не пойдёт на наши условия по демонтажу своего режима, опасаясь за своё будущее, но мы сможем оказать влияние на новую политическую элиту и защитить её. Тех людей, кому клан Кимов передаст бразды правления, или тех, кто заберёт их силой.
— Каковы временные рамки? — спросил Ван Шэнли.
— Десять лет, — ответил Нам Туен.
— То есть вы полагаете, что через десять лет правящий клан будет смещён?
— Даже если мы не возьмём передачу власти под свой контроль, — подтвердил Нам Туен, — само время их погубит.
— Но вы сказали, — заметил министр, — что без политической реформы остальные изменения невозможны.
— Я предлагаю включить её в пакет соглашений, — кивнул Нам Туен. — Долгосрочная реформа: мы сохраняем, расширяем и переориентируем сотрудничество с КНДР, создаём рабочие места, привлекаем иностранные инвестиции и вместе с этим, неразрывно, проводим реформу образовательной системы — её деидеологизацию. Люди должны постепенно узнавать — и это главное, — что есть другой мир. Это придёт вместе с экономическим чудом, срок которого, как я предполагаю, — десять лет. Сегодня северный кореец работает в три раза больше, чем южный, однако их достаток несопоставим. Когда это соотношение начнёт меняться, крах Кимов станет неизбежен.
— А без него, — уточнил Фань Куань, — вы считаете, объединение невозможно.
— Мы дадим им миллиардные кредиты под нулевой процент без малейшей надежды получить деньги обратно, — министр Ван повернулся к председателю. — У нас есть что-нибудь, похожее на согласие Сеула?
— Да, — сказал тот. — Что-то похожее есть.
— Какие гарантии?
