— Никаких. По данным опросов, меньше половины южных корейцев поддерживают это объединение. Сеул не станет рисковать гарантиями.
— Но они за?
Председатель промолчал.
— Вы ознакомились с досье на генерала Ким Джэн Гака? — спросил он Нам Туена.
— Да.
— Это закрытое досье, — заметил Ван Шэнли, — составленное департаментом нашего министерства совместно с разведкой.
— Скажите «спасибо» господину министру, — ответил Фань Куань. — Вы думаете, генерал согласится на открытую часть ваших предложений?
— Смотря от кого они будут исходить, председатель.
— Они будут исходить от вас.
— От вашего имени?
— От имени Китая, — сказал Фань Куань. — Мы хотим, чтобы вы стали советником генерала.
— Ваша программа нереализуема снаружи, — добавил министр. — Если вы хотите объединить Корею, то вам нужно отправиться в Пхеньян и действовать изнутри.
— При полной нашей поддержке.
— Вы согласны? — спросил министр.
— Да, — сказал Нам Туен. — Да, я согласен.
— Вы будете работать с Министерством иностранных дел, — сообщил Фань Куань. — Генерал Ким ещё не в курсе, кого мы пришлём к нему.
— Генерал Ким, — сказал Нам Туен, — это военный диктатор.
— «Солнце нации», — прервал его Ван Шэнли, — не забывайте. Его власть держится на культе личности.
— Он, — продолжил Нам Туен, — уверен, внимательно изучит мою биографию и…
— Конечно, — согласно кивнул Фань Куань. — Он будет знать, что вы провели десять лет в тюрьме и в прошлом хотели уничтожить руководителей КНДР…
— Этим вы будете заниматься и теперь, — заверил министр, — но другими средствами.
— В любом случае именно вы должны отправиться в Пхеньян, — продолжил Фань Куань, — и стать нашими глазами и ушами в ближайшем окружении генерала. Действовать надо очень осторожно, предложить экономические реформы в качестве наживки. Им и будет посвящён ваш первый визит.
— Он не будет доверять мне, — сказал Нам Туен.
— У него не будет выбора, — ответил Фань Куань. — А тем временем вы возьмёте реализацию своего плана под личный контроль. И встретите сопротивление генерала и его окружения.
— И что тогда? — помолчав, спросил Нам Туен.
— Вы сказали, десять лет, — ответил Фань Куань. — Вы спешите? Я — нет.
— Средства вы выделяете?
— Летите в Пхеньян и добейтесь согласия генерала на план-минимум. И деньги будут.
— Указания вы будете получать в том числе от меня, — сказал министр Ван, — возможно, через нашего посла в КНДР.
— Ваша миссия носит неофициальный характер, — сказал Фань Куань. — Однако поскольку ваша фигура, господин Нам, привлекает общественное внимание, то рано или поздно все узнают, кто в окружении генерала выражает мнение Китая.
— Но я не пойду против своих убеждений, — ответил Нам Туен. — Я бесконечно признателен вам, председатель, но я не буду льстить генералу.
— Всё зависит от угла зрения, — заметил дипломат. — Но, господин Нам, если бы мы нуждались в послушном исполнителе без собственной позиции, разве стали бы мы просить вас?
«Нет, — подумал Нам Туен, — в том-то и дело, что не стали бы… Вам нужен я, именно я — бывший террорист, отпущенный на свободу узник, любимец западных СМИ, жена и дети которого живут в Америке… В этом и кроется главный вопрос: почему я?..»
— Благодарю вас, — сказал Нам Туен. — Мне следует собрать вещи?
— Не торопитесь, — улыбнулся Фань Куань. — Господин министр проведёт для вас консультацию при участии департамента, занимающегося КНДР. После чего я хочу представить вас кабинету на ближайшем заседании Госсовета. Кроме того, не забывайте, необходимо подготовить и принять пакет соглашений, с которым вы поедете в Пхеньян.
— Мы ещё сможем обсудить это?
— Теперь мы будем видеться с вами гораздо чаще, — улыбнулся Фань Куань.
— Жду вас завтра у себя, — сказал Ван Шэнли, пожимая руку на прощание.
Нам Туен ехал домой, оставаясь в состоянии нервного напряжения. «Всё не так просто… Фань Куань хочет сделать широкий жест для Запада и вполне конкретный для генерала Кима, но насколько он продумал свою комбинацию, насколько уверен… Он отправляет меня в клетку к голодным тиграм, мне придётся работать с теми, кого я всю жизнь клялся убивать, с преступниками, с этими выродками… Это единственный путь, но это ОН так говорит, это ЕГО схема, и ОН не может не понимать, что генерал Ким сделает что угодно, только бы не менять свой тоталитарный строй, только бы страна продолжала деградировать, а его власти ничто не угрожало… Остановись. Время покажет, кто прав и что случится. У меня нет выбора, но мне нельзя терять бдительность!»
Когда Нам Туен вышел из кабинета, Фань Куань посмотрел на Ван Шэнли:
— Что думаешь?
— Я не уверен, — ответил тот.
— По крайней мере, он верит, что это возможно.
— Он просидел десять лет на островах Блонд, — возразил министр. — В этой жуткой каменоломне и не из таких выбивают мозги.
— Мы заменим его, если будут проблемы.
— Важно следить, чтобы он не зашёл слишком далеко… — покачал головой министр. — Он радикален. Он не понимает национальную психологию.
— Но я поставил перед ним радикальную задачу.
— Он — бывший террорист.
— Он отбыл наказание за свои взгляды.
— Разве только взгляды?
— И он кореец, — сказал Фань Куань.
