Нам Туен выключил компьютер, поставил будильник на 8:20 и лёг в кровать. Он долго лежал на спине, смотрел в тёмный потолок и слушал, как шумят машины за распахнутым окном квартиры. Через полтора часа он встал и вернулся за стол, открыл файл с досье на всё руководство КНДР и принялся читать их биографии, высказывания, аналитические записки разведки и прочее. Преимущественно это были члены семейства Ким, приватизировавшие государственную власть и считавшие страну своей собственностью.
Напоследок он оставил и без того до дыр зачитанное досье на генерала Ким Джэн Гака. Когда он дошёл до него, солнце уже встало за окном и протягивало лучи к его столу. Тогда Нам Туен вздохнул и пошёл спать — и два часа двадцать минут, оставшиеся до пробуждения, он провёл в забытьи без сновидений.
Сын Нам Туена, Нам Ен, вышел из здания общежития Пекинского университета. Они вместе с другом-японцем готовили проект по менеджменту НИОКР в космической отрасли и минимизации рисков и неплохо продвинулись за сегодня. Нам Ен прошёл по берегу озера Веиминг, помахал рукой друзьям, спешащим на языковые занятия, поклонился профессору-американцу, преподававшему у них теоретическую физику, и вышел с территории кампуса через восточные ворота. Там его дожидался чёрный «чери» с правительственными номерами.
Водитель отрыл дверь, и Нам Ен нырнул внутрь машины. Им предстояла долгая дорога в Миюнь, приставленный к нему отцом водитель и по совместительству охранник молчал, и Нам Ен достал из рюкзака наушники и включил произвольный плейлист. Заиграла песня из нового альбома Адель — плеер загрузил его буквально этим утром, даже не спросив у хозяина разрешения.
Нам Ену нравилась Адель и её печально-ироничный голос. Однажды в Сан-Франциско он даже побывал на её концерте. Благодаря мощному звуковому чипу наушника певица пообещала «припомнить всё, что ты мне обещал» прямо ему на ушко.
— Я собираюсь припомнить тебе всё, что ты мне обещал, — повторил он вслед за ней, — и я не отпущу тебя так просто, больше никогда не отпущу…
Вечерело. Нам Ен, глядя в окно, видел длинные тени от машин, пешеходов и велосипедистов, и высоток, и наружных вывесок.
В «Фейсбук» пришло несколько сообщений — он слышал, как звенят уведомления, но отвечать не хотел. Друзья наверняка планировали развлечения на выходные и интересовались, сумеет ли он убедить мать и отца в том, что вечерний поход в кино будет достаточно безопасен. О том, чтобы остаться у кого-то из друзей на ночь, и речи быть не могло. Пару раз он задерживался в общежитии допоздна, используя универсальную отговорку: «занимаемся». Но и тогда, сквозь громкий смех и циркулирующие сплетни, он знал, что у ворот в кампус его ждёт автомобиль с охранником, готовым выломать дверь, если Нам Ен не ответит на сообщение.
Что с этими выходными? Нам Ен думал поговорить с матерью, но планы изменились, как только он узнал, что сегодня прилетает отец. Папа никогда не сообщал о своём прибытии заранее, и они с мамой и сестрой узнавали об этом обычно за день или за два. Нам Ен подозревал, отец и сам узнаёт в последний момент, когда его вызывают на ковёр к начальству в Пекин.
Нам Ен не знал, чем именно занимается в Пхеньяне его отец, но, судя по строгому охраннику за рулём автомобиля, сопровождающему его уже четвёртый год, по размерам дома в Миюне, предоставленного их семье правительством КНР, и по спешке, с которой они в июне 2021 года улетали из Сан-Франциско, собрав лишь самое необходимое и не предупредив никого из тех, с кем они жили десять лет бок о бок, — похоже, чем-то важным.
Вещи им доставили потом, спустя неделю, вслед за сообщением, что они с сестрой остаются здесь навсегда. Их первый переезд Нам Ен помнил очень хорошо, хоть ему и было всего пять лет. Папа накануне ушёл из дома и не возвращался несколько дней, мамы тоже не было, а с ними сидела соседка, от которой вкусно пахло и которая очень забавно смеялась. Но она не смеялась, когда мама пришла домой, побросала вещи в сумку, взяла на руки его маленькую сестрёнку и приказала идти за ней. Соседка молча кивнула и пожелала им удачи, пожав Нам Ену руку и крепко поцеловав его в лоб.
Они бежали по ночному городу, они ехали куда-то на автобусе, потом на электричке, потом несколько дней ждали в аэропорту, уехали оттуда, но потом развернулись и сели в самолёт. Мама постоянно ругалась по мобильному телефону. Самолёт садился с грохотом, разбудившим пятилетнего Нам Ена. Он никогда раньше не летал и боялся, что они разобьются.
Их привезли домой к каким-то людям, и они с сестрой спали на одном узком диване, потому что мамы опять не было дома, но на этот раз не было и доброй толстой соседки, и люди выглядели по-другому, они были высокие, у них была светлая кожа и большие глаза, и все говорили на непонятном языке… Это всё было очень давно, и сестра Нам Ена вообще ничего не помнила.
