А профессор, злой до предела, сидел у себя в кабинете и писал, зачеркивал, опять писал и опять зачеркивал… Самые язвительные слова казались ему недостаточно резкими и злыми. Задыхаясь от гнева, он позвонил в «Свободу», вызвал Уиппля и сообщил, что сейчас пришлет в редакцию «Свободы» так же, как и во все другие газеты, письмо с отказом от премии имени Докпуллера. Газеты обязаны поместить это письмо, так как они напечатали сообщение о его награждении. На расстоянии Чьюз почувствовал, как испугался Уиппль. Ради бога, пусть профессор ничего не предпринимает, сейчас он сбегает к главному редактору. Через пять минут Уиппль уже молил профессора повременить с отправкой писем — сейчас к нему выезжает главный редактор Керри.
Не прошло и получаса, как Керри сидел в кабинете профессора. Чьюз успел закончить письмо и в ответ на поздравление вручил Керри отказ от премии.
Керри прочел и укоризненно покачал головой.
— Ах, профессор, профессор! Ну зачем вы это написали? Я понимаю, конечно, ваше состояние. Но почему вы не хотите понять объективные обстоятельства?
— Я уже достаточно наслышался о разных объективных обстоятельствах, резко возразил ученый. — Нельзя ли что-нибудь поновее и, главное, посерьезнее?
— Да, да, конечно, можно, — охотно согласился Керри. — Мне не нужно говорить вам, профессор, о том уважении, какое я испытываю к вам. — Лицо Чьюза передернулось. — Да, уважение, такое же, какое испытывает к вам вся страна, весь мир, — без тени смущения продолжал редактор. — Но я поражен тем неуважением, какое, простите, профессор, вы проявляете к науке.
— Что вы там говорите? — воскликнул не столько обиженный, сколько изумленный ученый. — Я — и неуважение к науке?
— Простите, профессор, я прямой человек и говорю прямо. Как же иначе можно назвать ваш отказ от Большой премии?..
— …имени Докпуллера, — докончил Чьюз.
— Не в имени дело, — возразил Керри. — Разве вы не признаете научных заслуг профессоров Рибо, Берроу, Турека?
— Позвольте, позвольте, господин редактор, при чем тут они?
— Как при чем? Почему вы хотите оскорбить их?
— Отказываюсь вас понимать…
— Ведь премию присуждал вам не Докпуллер, а замечательные ученые, имеющие мировую славу. Своим отказом вы оскорбляете их.
— В письме ясно изложены мотивы.
— Это меньше всего касается Докпуллера. Хотя институт и носит его имя и финансируется им, но в своей научной работе он совершенно независим от Докпуллера. Да и какие собственные интересы может иметь Докпуллер в научной работе?
— Его отношение к моей работе показывает, что может иметь, — возразил Чьюз.
— Ведь вы же сами писали, что Институт имени Докпуллера высказался за ваш план. Присуждение вам премии лишний раз говорит о независимости института, который поступил вопреки мнению Докпуллера.
— Не совсем так, — не уступал Чьюз. — Докпуллер сказал мне, что он согласился с мнением ученых о присуждении премии.
— А что ему оставалось делать? — засмеялся Керри. — Вопрос о финансировании вашего плана был вне возможностей института и решался Докпуллером. Вопрос же о премии исключительно в компетенции института думаете ли вы, что профессор Рибо, Берроу и другие потерпели бы вмешательство Докпуллера? Так почему же вы хотите так странно отблагодарить их?
«Пожалуй, он рассуждает логично, — подумал Чьюз. — Может быть, я действительно погорячился?»
— Почему же присуждение премии произошло как раз в то время, когда все отказались от моей статьи? — все-таки спросил он.
— Во-первых, это случайное совпадение. Вы же сами сейчас сказали, что Докпуллер уже давно сообщил вам о награждении. А, во-вторых, мы от вашей статьи и не отказывались.
— Как не отказывались? — окончательно изумился Чьюз. — Уиппль вернул мне рукопись.
— Да, потому что некоторые детали статьи неприемлемы. Но если их изменить — для чего я и приехал к вам, — то статья вполне может быть опубликована.
— Что вы имеете в виду? — уже с интересом спросил Чьюз.
— Мы вполне поддерживаем вашу идею создания «Лиги спасения». Более того мы готовы вложить свой опыт в ее организацию. Как видите, мы согласны с главным. Ненужные же детали — это нападки на правительство и на Докпуллера… Ну, к чему они? Какое мы имеем право порицать Докпуллера за то, что он не дал денег на ваш план? Разве он обязан это делать? В конце концов, он расходует достаточно средств на такие учреждения, как институт его имени.
— Он отказывается помочь человечеству! — в негодовании воскликнул ученый. — Как вы не понимаете!
— Я все понимаю, профессор! Конечно, морально мы можем это осуждать. Но открыто, в печати — ни в коем случае! Почему Докпуллер обязан помогать человечеству? Только потому, что он богат?
— Вам нельзя отказать в некоторой логике, — с усмешкой сказал профессор. Но Уиппль объяснял еще проще: вы боитесь Докпуллера.
