— Это вульгаризация! — недовольно сказал редактор. — Конечно, появление статьи в том виде, в каком вы прислали, сулило бы большие неприятности со стороны Докпуллера. Кроме того, вы навсегда лишили бы свою лигу всякой поддержки со стороны Докпуллера. А нам нужно привлечь его, — и я обещаю вам это, — поспешно сказал редактор в ответ на протестующий жест ученого. — Под влиянием общественного мнения Докпуллер должен будет присоединиться к нам. Он просто не сможет оставаться в стороне.
— Так что же вы предлагаете, господин редактор?
— А вот что, — и Керри развернул перед профессором исправленный текст его рукописи.
Докпуллер, министры, рассуждения о богатых — словом, вся полемическая часть статьи была целиком вычеркнута. Остался только призыв к организации лиги.
— Со своей стороны, — продолжал Керри, — мы начнем агитацию за создание лиги и будем печатать фамилии жертвователей. Думаю, профессор, ни сама статья, ни ее результаты от всего этого не только не потеряют, но выиграют.
Чьюз вдруг почувствовал, что он, пожалуй, доволен таким исходом дела. Конечно, все эти негодяи стоят того, чтобы разоблачить их перед всем миром. Но, в конце концов, самый большой удар он нанесет им как раз созданием лиги. Еще день назад он был в таком положении, что не знал, удастся ли вообще напечатать статью, а теперь крупнейшая газета была в его распоряжении! Ради этого можно, пожалуй, пренебречь Докпуллером и другими.
Что же касается премии, то тут сам профессор нашел компромисс: всю сумму премии он внесет в фонд «Лиги спасения». Этим взносом откроется список жертвователей.
Кто гостем во дворец вошел — рабом уйдет.
На другой день Чьюз уже не мог отложить просмотр газет до обеда. Едва закончив облучение Гарри, он развернул «Свободу». От беседы с редактором у него все еще оставался какой-то неприятный осадок. Но… нет, редактор не обманул его: призыв к организации «Лиги спасения» появился в том виде, в каком был совместно выработан накануне. За ним следовало сообщение о том, что профессор Чьюз вносит в фонд лиги всю сумму Большой Национальной премии. Затем такую же сумму вносила редакция «Свободы». Далее… профессор снял очки и протер их, как делал всегда, когда испытывал сильное удивление. Вновь надел очки — нет, он не ошибся: следующий взнос делал… Докпуллер. И хотя его взнос стоял на третьем месте, по размерам он вдвое перекрывал оба предыдущих.
Раздражение, которое улеглось было после беседы и соглашения с Керри, с новой силой охватило Чьюза. Как? Еще недавно Докпуллер отказался финансировать «план оздоровления» (и притом по принципиальным соображениям). Теперь, внеся едва тысячную долю той суммы, которая необходима для осуществления этого плана, он выступает в роли покровителя науки!
Все свое раздражение Чьюз сорвал на подвернувшемся Уиппле. Тот менее всего ожидал бури, — он ехал к профессору весьма довольный своим дипломатическим искусством, даже надеясь заслужить одобрение. Вместо этого ему пришлось выслушать самые горькие упреки в заведомом обмане. Чьюз заявил, что «Свобода» пошла гораздо дальше того, на что он согласился: он отказался только от обвинений по адресу Докпуллера, но не мог допустить, чтобы после случившегося его открытие служило к прославлению Докпуллера!
Уиппль опять помчался к редактору.
— Однако он беспокойный старик!.. — недовольно поморщился Керри. — И я вижу, Уиппль, вы совершенно не умеете направлять его. Что вы еще за ерунду ему развели насчет того, что мы боимся Докпуллера?
Керри опять поехал к Чьюзу. На него обрушился тот же поток сердитых обвинений в обмане. Керри терпеливо слушал, давая старику выговориться. Он молчал до тех пор, пока профессор сам не остановился.
— Почему вы не отвечаете?
— Удивляюсь я вам, профессор, — спокойно сказал Керри. — Вчера мы так ясно обо всем условились. Разве я не говорил вам о том, какую пользу принесет привлечение Докпуллера в лигу? Разве не предупреждал, что обстоятельства заставят его это сделать? Правда, я сам не подозревал, что это случится так скоро. Но разберитесь хорошенько: иначе и быть не могло. Вряд ли приходится удивляться тому, что Докпуллер узнал о создании лиги раньше, чем появилось сообщение в газете. Такой крупный делец не может ограничиваться информацией из газет. А узнав, он, как великий организатор, сразу же понял, что остаться в стороне не может: репутация покровителя науки обязывает! Докпуллер не может быть ни пятнадцатым, ни десятым, ни даже вторым — он вступил первым! Вы, профессор, одержали блестящую победу, а воспринимаете ее чуть ли не как поражение! Непонятно! Вы сами добивались финансовой поддержки Докпуллера, а теперь, получив ее, да еще вопреки первоначальному отказу, недовольны!
