Лучи жизни полностью

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы отлично понимаете меня, господин Керри. Право же, я думал, у вас хватит ума на то, чтобы воздержаться от игры за спиной господина Докпуллера.

Керри испугался не на шутку.

— Вы ошибаетесь, господин Регуар! — горячо воскликнул он. — Вас настроил против меня Мак-Кенти. Ему надо отвести подозрения от себя.

— Оставьте! Я с ним и не говорил. При чем тут Мак-Кенти? Мак-Кенти о нашем разговоре не знает, а Чьюз знает!

— Не может быть! — в ужасе воскликнул Керри.

— Чьюз почти дословно повторил мне наш разговор.

Керри изумленно молчал.

— Помните: пока вы не разъясните и не ликвидируете этого скандала, — веско сказал Регуар, — господин Докпуллер будет считать вас союзником Чьюза.

Керри вышел из конторы Докпуллера в полном смятении. Все окончательно запуталось. Не мог же Регуар обманывать: зачем ему это? Значит, Мак-Кенти был тут ни при чем. Черт возьми, и он, Керри, тоже ничего не сообщал Чьюзу! Значит, еще кто-то вмещался? Но кто?

Керри ломал голову и, в конце концов, понял, что без помощи специалиста ему не обойтись. Он позвонил в «Бюро частных информаций, наблюдений и розыска» и условился о свидании с его директором господином Вундертоном.

В тот же день Керри встретился с Вундертоном в номере третьеразрядной гостиницы «Уют». Эту нейтральную почву «король комбинаций» и «король сыщиков» сочли наиболее удобной. Появление Вундертона в редакции или редактора в бюро Вундертона было бы заметным, дело же не терпело огласки.

А на следующий день редакция «Свободы» пополнилась новым сотрудником. Его появление осталось незамеченным: должность «пожарного» репортера наименее почетна в редакции. К тому же занявший ее некий Пэдж, низенький, невзрачный человек, неопределенного возраста, с невыразительным угреватым лицом, ничем не был примечателен. Он, видимо, и сам не переоценивал своих способностей и вскоре оказался на побегушках у всей редакции. Любому молодому репортеру ничего не стоило послать Пэджа за папиросами или жевательной резинкой. Каждое поручение Пэдж выполнял с торопливой готовностью. Вскоре он сделался в редакции столь же незаменимым, как и незаметным.

Недели через две после появления Пэджа произошел небольшой инцидент. Один из репортеров, как обычно, послал Пэджа за какой-то мелочью. Пэдж в этот момент стучал на машинке, в драматических тонах расписывая очередной пожар. «Одну минутку, сейчас кончу», — любезно улыбнулся Пэдж. Репортер, возмущенный этим, прикрикнул на него. Испуганный Пэдж вскочил из-за машинки, готовясь исправить оплошность. Но тут вступился Уиппль. Он был искренне возмущен тем, что все, кому не лень, бесцеремонно помыкают беднягой Пэджем. Произошел короткий, но горячий спор. Пэдж все-таки побежал с поручением, но после этого случая он стал выделять Уиппля среди других сотрудников редакции, проявляя особое желание услужить ему, в чем тот не испытывал как раз никакой потребности.

Однажды Пэдж разоткровенничался и рассказал Уипплю о себе. Бесхитростная история профессионального неудачника тронула Уиппля. С этих пор между ними завязалось некоторое подобие дружбы. Уиппль чувствовал себя покровителем этого человечка, а тот неизменно отвечал ему какой-то робкой преданностью. Это ощущение покровительства нравилось Уипплю, оно как-то возвышало его в собственных глазах. Но выражение собачьей преданности, не сходившее с бесцветного лица Пэджа, раздражало Уиппля. «Ей-богу, Пэдж, — как-то сказал Уиппль, — мне кажется, что ты сейчас повалишься на спину и задерешь кверху все четыре лапы». — «Ничего не поделаешь, Уиппль. Жизнь меня еще и не этому научила», — возразил Пэдж и отвернулся. Если бы Уиппль мог видеть мимолетную улыбку, появившуюся в этот момент на лице Пэджа, он, может быть, заподозрил бы скрытый смысл в словах своего нового друга. Но он просто ничего не заметил: ведь именно «незаметность» была главным свойством Пэджа.

Уиппль, так удачно проникший в тайну «заговора учредителей», был все-таки дилетантом в этой области и не понимал, что для подобных операций шкаф вовсе не обязателен. Господин Вундертон держался на этот счет совсем другого мнения. «Люди, которые умеют остаться незамеченными, слушая из-под стола или из-под кровати, ничего не стоят, — говорил он. — Нам нужны такие люди, которые остаются незамеченными, сидя рядом».

Господин Вундертон был большой мастер отыскивать таких «незаметных» людей. Возможно, именно этому искусству господина Вундертона и была обязана своей мировой славой его фирма.

Петер Гуд был самый обыкновенный молодой человек, каких тысячи и миллионы в Великании.