Итак, первый ощутительный удар нанес Чьюз. Регуар вызов принял.
— Я к вам как раз по поручению господина Докпуллера относительно лиги, спокойно сказал он. — Я думаю, мы можем говорить откровенно. Видите ли, в последнее время у господина Докпуллера появились сомнения в целесообразности существования лиги. Характер их в общем совпадает с тем, о чем в свое время говорил вам профессор Ферн. Не думаю, чтобы мне нужно было повторять, — вы, конечно, помните, в чем дело. Прежде чем ставить вопрос в правлении лиги, господин Докпуллер решил в частном порядке посоветоваться с некоторыми членами правления…
— Кроме меня, — перебил Чьюз.
— Совершенно верно, профессор, — не моргнув глазом, подтвердил Регуар. Мы считали, что не следует вас беспокоить, предварительно не обменявшись мнениями с промышленниками. Они могли нас не поддержать, тогда вопрос отпал бы сам собой. Зачем же было волновать вас понапрасну? Тем более, что ваше мнение в общем известно… Мы умеем ценить нервы и время ученого.
— Благодарю вас, — иронически поклонился Чьюз. — Господа промышленники, конечно, согласились с мнением господина Докпуллера?
— Совершенно верно, — все так же невозмутимо подтвердил Регуар. — И теперь после нашего частного совещания необходимо вынести вопрос на официальное собрание всех членов правления.
— Как вы сказали? — не выдержав, засмеялся Чьюз. — Частное совещание? Право, почти остроумно! — Чьюз смеялся все веселее. — Не кажется ли вам все же, профессор, что запоздалое остроумие, как поблекшая красавица, уже не может пленять? Или, может быть, вам неизвестно, что я довольно хорошо осведомлен о разговорах на том совещании, которое вам угодно называть «частным»?
— Известно, — спокойно сказал Регуар. — Это не меняет дела. Теперь мы должны созвать правление. Вы понимаете, профессор, что решение предопределено. Однако господин Докпуллер, любовь которого к науке и к ее представителям широко известна, был бы огорчен, если бы пришлось довести до этого. Господин Докпуллер надеется, что мы договоримся с вами полюбовно. Взаимопонимание между наукой и капиталом является важнейшим фактором…
— О, — довольно невежливо перебил Чьюз, — вы, кажется, предлагаете мне роман с господином Докпуллером! Боюсь услышать то, что мне уже предлагали другие.
— То, что может предложить господин Докпуллер, никто другой не может! торжественно сказал Регуар.
— Что ж предлагает господин Докпуллер? — иронически прищурившись, спросил Чьюз.
— Господин Докпуллер предлагает неограниченное покровительство всей вашей научной работе.
— Вот как! — вырвалось у Чьюза.
— Да, неограниченное покровительство, — строго повторил Регуар. — В ваше распоряжение будут предоставлены финансовые средства, какие вы только найдете нужными, — лаборатории, институты, научные сотрудники — словом, решительно все. Господин Докпуллер учреждает специально для вас звание: «Главный Ученый Докпуллера». Размеры личного вознаграждения вы определите сами.
— То есть я буду на службе у господина Докпуллера? — подчеркнул Чьюз.
— Вам, кажется, не нравится это слово? — любезно осведомился Регуар.
— Дело не в словах, — буркнул Чьюз.
— Вот именно, — подхватил Регуар. — Трудно себе представить более независимое положение, чем то, какое вы будете иметь на этой так называемой службе.
— И за все это господин Докпуллер вновь потребует у меня, чтобы бессмертным было не только его имя, но и он сам? — насмешливо спросил Чьюз.
— Ничего подобного, профессор! Вы сами определяете проблемы и направление своих работ.
— А мои изобретения?
— Ну, само собой, изобретения поступают в распоряжение того, кто финансирует вашу работу.
— Другими словами, господин Докпуллер забирает все мои настоящие и будущие изобретения?
— Не бесплатно, профессор, не бесплатно! — поспешно сказал Регуар. Заметьте, они должны были бы сами собой переходить к нему, как к лицу финансирующему. Но господин Докпуллер готов каждое изобретение покупать отдельно. Весь вопрос только в том, что оно не может быть продано никому другому. В конце концов, вам ведь все равно, кому продать, а больше господина Докпуллера никто дать и не может.
— О да, решительно все равно, — насмешливо согласился Чьюз. — Мне только не нравится, что, например, «лучи жизни» попадут к господину Докпуллеру, да так с ним и умрут.
— Что ж, профессор, к сожалению, есть и опасные изобретения. Сами ученые подчас не способны этого понять. Они похожи на ребенка, играющего заряженной бомбой. Наука вступила в очень опасную стадию, требующую контроля компетентных людей. Вам, профессор, повезло в том отношении, что вас будет контролировать такой великий организатор, как господин Докпуллер.
— А если я откажусь от контроля даже со стороны столь великого организатора?
— Вы не сделаете этого, профессор! — как бы заклиная, воскликнул Регуар.
— Почему? Думаете, меня прельстят ваши миллионы?
— О нет, профессор, ваше бескорыстие широко известно. Вы не сделаете этого в интересах науки. Докпуллер защищает науку, и вы обязаны ему помочь.
— Защищает? От кого же?
