– Да, конечно. Она сказала, что все устроено.
– Хорошо. Но у вас нет четкого плана, в котором все расписано буквально по часам?
– Нет.
– Вообще никакого расписания?
– Завтрашний день отведен на встречу, а потом мы вновь оправляемся в путь.
– Хорошо. А чего-нибудь
Мэтти уставилась на него.
– Э-э-э… нет…
Мысль о том, что в самое ближайшее время их ожидает непредвиденная задержка, заставила ее задуматься, и в воздухе повисла неловкая пауза, пока они стояли между номерами в коридоре бутик-отеля[64].
– Надеюсь, мы можем доверять ее слову?
– Да, у нас все получится, Гил.
Только после ужина, уже поздно вечером, сидя в своем номере перед телевизором, Мэтти вдруг осознала, что Рэни говорила с ней только о первой встрече, да и то как-то вскользь и туманно. Взяв часы, лежавшие у нее на прикроватном столике, женщина проверила, удобно ли будет пойти к Рэни в номер, но оказалось, что уже без малого полночь. Что бы там Рэни ни говорила о том, будто бы она та еще тусовщица, Мэтти была уверена, что ее подруга уже давным-давно в постели.
Дом был большой, на двух владельцев через стенку, с окнами-эркерами и пристройкой, в которой прежде находился гараж. В недавно построенный навес над входом и окнами первого этажа были вделаны замысловатые галогенные лампы, которые отбрасывали треугольники света на древнюю брусчатку из йоркского камня. Гравий блестел после недавно прошедшего проливного дождя.
– Наш Томми, как всегда, шоумен, даже прожекторы на крыльце установил, – хихикнула Рэни.
Мэтти улыбнулась.
– Вот и отлично. Готовы, мисс Сильвер?
Рэни с шумом выпустила из груди воздух и улыбнулась в ответ.
– Всегда готова.
Стоя у порога, пока Гил звонил в колокольчик, Мэтти, к своему немалому удивлению, поняла, что нервничает. Как только Томми Малинс ответит на звонок, начнется их официальная миссия. Хотя Рэни многократно заявляла, что она и Томми по-прежнему на дружеской ноге, а извинение всего лишь формальность, Мэтти в полной мере осознавала всю серьезность того, что сейчас происходит. Томми, возможно, и не терял связь с Рэни все эти годы, но согласиться на совместный с ней концерт – это отнюдь не то же самое, что выдержанная в вежливых тонах открытка на Рождество. Она взглянула на Рэни. Если пожилая леди и испытывала какие-то сомнения, она искусно прятала их за гордой осанкой и нетерпеливой улыбкой.
Дверь отворил мужчина куда моложе на вид, чем тот, кого они ожидали увидеть. По нахмуренному лбу сразу же стало понятно, что он не узнал Рэни.
– Чем могу помочь?
– Здравствуйте. Мы пришли к Томми. Он дома?
Мэтти заметила, как удивленно приподнялись брови Гила, а потом быстро перевела взгляд на бородатого мужчину сорока с лишим лет, который застыл в дверном проеме.
– Папу? Он в «Книгах Бартера»[66].
– А-а-а… ну да… – Несмотря на макияж, стало заметно, что Рэни слегка покраснела. – А вы знаете, когда он вернется?
– Поздно вечером. У него там небольшое выступление… Извините, я вас знаю?
Гил помрачнел рядом с Мэтти, словно грозовая туча, которая вот-вот разразится дождем.
– Рэни Сильвер, молодой человек. Я – из его старого ансамбля.
Глаза мужчины округлились.
– Здорово! Отец будет очень рад, что вы приехали на его выступление.
– Его выступление? – повторил Гил, но Рэни подвинулась, заслоняя его от говорящего.
– Ну да, разумеется. Могли бы вы нам сказать, как туда проехать?
– Она
–
– Забудьте о
– Хватит, – поспешила вмешаться Мэтти, опасаясь, как бы между ними вновь не возникла излишняя напряженность. – Мы знаем, где он, а его сын считает, что Томми будет ужасно рад нас увидеть. Давайте сосредоточим все наше внимание на нашем деле.
Рэни и Гил, словно двое рассерженных подростков, проворчали в ответ нечто вроде согласия. Мэтти тяжело вздохнула и переключилась на указания о том, как проехать, которые Гэвин Малинс оставил на тыльной стороне одного из флаеров с рекламой выступления его отца. Не исключено, что разница в характерах ее спутников сгладится, когда они лучше узнают друг друга. Если нет, впереди ей предстоят десять очень долгих дней…
