И Наэри ощутил, как невидимая пятерня сжимает его горло. Услышал собственный хрип. Почувствовал, как задёргалось, пытаясь вырваться из невидимой удавки, не подчиняющееся ему тело. В судорожно сокращающихся лёгких появилось и начало медленно нарастать мучительное жжение.
Возвращающаяся боль, несмотря на весь ужас ситуации, обрадовала Наэри, как старый друг. Он хотел надеяться, что вслед за ней вернётся и контроль над телом.
Потом удушье достигло пика, перед глазами замелькали яркие пятна, и юноша ощутил, что проваливается в темноту.
Обморок, если он и был, закончился резко и без предупреждения. Наэри услышал собственный надсадный кашель, почувствовал, как содрогается его грудь. И с неожиданно спокойной, рассудочной ненавистью осознал, что его палач безумен. Целиком и полностью. Больше никто не стал бы пытать пленника, не задавая вопросов и не предоставляя возможности на них ответить.
— Как ощущения? — подтверждая его подозрения, с фальшивым сочувствием поинтересовался похититель, когда сознание Наэри прояснилось, а безвольно раскрытые глаза смогли воспринимать что-то, кроме вспыхивающих перед ними алых пятен. — Привыкай, малыш, мы будем общаться ещё долго. Даже дольше, чем с твоей сестричкой. Её приходилось беречь, чтобы кровь оставалась живой. Даже жаль, что не получилось опробовать на ней это заклинание, с женщиной должно было быть ещё приятнее. Но ничего, Наилиру и того куска мяса, который он получил, хватит. А за всё, что мне задолжала Третья Башня, ответишь ты.
Смысл сказанных слов не сразу дошёл до сознания Наэри. А когда дошёл…
— Да, да, да… — неприятно засмеялся палач, глядя в его ослепшие от ненависти глаза. — Это я развлекался с твоей сестричкой. Жаль, матушку твою я уже не получу, после пламени смерти даже мне делать уже нечего.
Наэри молча, бессильно рвался из темницы ставшего чужим и непослушным тела. Если бы он мог сейчас дотянуться до подонка, наверное, разорвал бы его голыми руками.
Увы, неизвестное заклинание держало крепко.
— Что, мечтаешь о семейных объятиях? — с тошнотворной мягкостью спросил палач. По губам его гуляла торжествующая, полная злорадного удовольствия улыбка. Пальцы его правой руки, погружённые в серую субстанцию, непрерывно шевелились — и с каждым их движением Наэри скручивал приступ короткого спазма. — Ах, ну да, я и забыл, ты же не можешь этого без моего разрешения…
Наэри рад был бы оспорить это утверждение. Но некромант — а это, без сомнения, был именно он, тот ублюдок, что устроил нападение на Башню и целый год пытал его сестру — некромант был прав: скользкие бесплотные щупальца держали крепко. Он чувствовал эти холодные струйки, похожие на склизкие отростки тумана, внутри себя. Чувствовал, как они сжимают мышцы, заставляя их напрягаться и посылая по телу уколы медленно нарастающей боли.
— Ну да ладно, — задумчиво проговорил тем временем, ненадолго задумавшись, палач. — Я обойдусь без проявления родственных чувств. А вот поздороваться со своим хозяином можешь. Ну-ка, изобрази поклон!
Внутри противоречием вспыхнуло, поднялось волной, проясняя плывущее от дурноты и боли сознание, волна даже не ненависти — чистейшего, кристально-острого гнева. Он почувствовал, как напрягаются мускулы шеи, против его воли приподнимая голову для кивка. И, внутренне взбесившись, мысленно вцепился в собственное непослушное тело, заставляя себя оставаться неподвижным.
Голова всё-таки дёрнулась. Поднялась, отрываясь от чего-то твёрдого и холодного, на чём он лежал. Наэри напрягся изо всех сил, стараясь не позволить себе совершить позорного поклона.
Улыбка сбежала с лица похитителя.
— А вот об этом, родственничек, ты пожалеешь… — разом теряя всё своё показное добродушие, с ненавистью прошипел он.
— Жалеть здесь будет вовсе не он, — голос Эрана был не менее ледяным, чем окружающее его пространство. — По-хорошему тебе, видимо, лучше даже не предлагать, верно?
Наэри вздрогнул и, не веря своим ушам, попытался скосить глаза в сторону, откуда прозвучал голос учителя. На миг мелькнула жуткая мысль — он сошёл с ума и ему мерещится то, чего не может быть. Однако изумление на лице некроманта и то, с какой поспешностью он повернулся и вскинул руку с туманом в защитном жесте, тут же развеяло эти сомнения.
— Ах, маг, сующий нос не в свои дела, совсем потерял страх? — процедил он, глядя куда-то вне поля зрения парализованного Наэри. Наэри ощутил, как склизкие струйки тумана сжались сильнее, заставляя повернуть голову, и на этот раз не стал сопротивляться. И, до предела скосив глаза, сумел наконец увидеть своего учителя.
Эран стоял в нескольких шагах, почти вплотную к затянутую серым туманом стену. Стоял спокойно, почти расслабленно, и смотрел левее и выше Наэри, с выражением иронии и лёгкой брезгливости в глазах.
