Куда Лора уехала, где она, что она сделала с моей машиной? Как мне найти ее, что сказать, чтобы все исправить?
В окно бился привлеченный светом майский жук. Словно палец слепо тыкался. Жужжал сердито, упрямо и беспомощно.
Сегодня мозг сыграл злую шутку – арктическая мгла, точно снегом заволокло. Исчезло не имя – это обычное дело, – а слово: встало вверх тормашками и выплеснуло смысл, точно перевернутый бумажный стаканчик.
Слово
Полный ноль. Головокружение. Пошатываясь, я стояла на самом краю, хватаясь за воздух. В конце концов полезла в словарь. Эскарп – вертикальное военное укрепление или крутой откос.
В начале было слово, когда-то верили мы. Знал ли Бог, как оно хрупко, как неустойчиво? Как неуловимо, как легко вычеркивается?
Может, это и случилось с Лорой – вполне буквально выбило ей почву из-под ног. Она так верила словам, строила из них свой карточный домик, считала такими надежными, а они вдруг свихнулись, открылись ей пустотой и разлетелись бумажными клочками.
Не говоря о
Назавтра после встречи с Лорой я все утро слонялась у телефона. Шли часы – никто не звонил. У меня был назначен обед с Уинифред и еще двумя членами ее комитета в «Аркадском дворике». С Уинифред лучше ничего не менять – иначе ей станет любопытно, – и я отправилась на обед.
Речь шла о ее последнем проекте – кабаре для раненых ветеранов. Пение, пляски, девушки изобразят канкан, а нам следует дружно подключаться и продавать билеты. Что, Уинифред сама станет отплясывать в кружевной юбочке и черных чулках? Я очень надеялась, что нет. Она уже была кожа да кости.
– Ты какая-то замученная, Айрис. – Уинифред склонила голову набок.
– Правда? – весело отозвалась я.
В последнее время она то и дело замечала, что я не в лучшем виде. Так она давала понять, что я могла бы усерднее поддерживать Ричарда в его походе к славе.
– Да, что-то бледненькая. Ричард измучил? Неутомимый мужчина.
Она была в прекрасном настроении. Наверное, ее планы – ее планы насчет Ричарда – продвигались, несмотря на мою вялость.
Но я особо не могла уделить ей внимание; я слишком беспокоилась о Лоре. Что делать, если она вскоре не объявится? Едва ли можно заявить, что автомобиль украден: я вовсе не хотела, чтобы Лору арестовали. И Ричард бы не хотел. Никто в этом не заинтересован.
Вернувшись домой, я узнала от миссис Мергатройд, что Лора приходила в мое отсутствие. Даже не позвонила в дверь – миссис Мергатройд случайно наткнулась на нее в коридоре. Такое потрясение: увидеть мисс Лору после стольких лет – все равно что с призраком встретиться. Нет, адреса не оставила. Но кое-что сказала.
Мне стало легче: еще не все потеряно. Лора по-прежнему в городе. Она со мной поговорит.
Так и случилось, хотя она, как и все мертвые, имеет привычку повторяться. Они говорят все, что и при жизни, редко что-то новенькое.
Я переодевалась после обеда; тут пришел полицейский и сообщил о несчастном случае. Лора свернула на оградительный щит и съехала с моста на авеню Сен-Клер прямо в глубокий овраг. Автомобиль смяло в лепешку, скорбно покачал головой полицейский. Лора была в моей машине – это они выяснили. Сначала подумали – естественно, – что найденная в обломках сгоревшая женщина – это я.
Вот была бы новость.
После ухода полицейского я тщетно пыталась унять дрожь. Надо держать себя в руках, нельзя терять самообладание.
Меня ждал перекрестный допрос Ричарда. Рассказ про машину и гараж можно не менять, только прибавить, что я встречалась за чаем с Лорой, а ему не рассказала, не желая волновать по пустякам перед ответственной речью. (У него теперь все речи ответственные: Ричард примеривался схватить удачу за хвост.)
Когда автомобиль сломался, Лора была со мной, скажу я; мы вместе ездили в гараж. Я забыла сумочку, Лора, наверное, ее подобрала, а уж потом – пара пустяков явиться наутро вместо меня и забрать мою машину, расплатившись поддельным чеком из моей чековой книжки. Для правдоподобия вырву чек. Спросят, где гараж, скажу – забыла. Спросят еще что-нибудь – распла́чусь. Как я могу, скажу я, в подобный момент помнить такую мелочь?
