Еще они обсудили угощения. Тут надо не подкачать. Переплюнуть и двухтонный холодец со дня города в их родном Южно-Сахалинске, и елку из мойвы на Новый год. Решили, что в центр площади поставят огромный газовый баллон – как-никак специализация завода. А в него нальют сгущенку. Как раз к пятиметровым блинам. Потом еще неплохо бы провести крестный ход. Это всегда собирает народ. Лена полет фантазии коллег не тормозила, вела конспект. Но напротив фамилии Малежика написала жирное «НЕТ».
На следующий день она заскочила к Светлане Гарьевне. Подтвердила, что готова устроить праздник, привезти аниматоров, артистов, может, и правда расчехлить звезду второго ряда.
– Все это хорошо, Лен. Маркин, Леонтьев… Но ведь местным важно увидеть на сцене знакомые лица.
– Согласна, Леонтьева звать не стоит. После пластики его никто не узнаёт.
– Вы не поняли. Надо включить местные коллективы. Детские. Можно собрать ребят четырнадцати-пятнадцати лет и позаниматься с ними, поставить спектакль. Люди тогда почувствуют, что вы и вправду вкладываетесь в них.
– Не уверена, что мы сможем на три месяца привезти хорошего режиссера для подростков.
– А разве вы сами не хотели бы попробовать?
– Я… нет. Вряд ли.
– Вы подумайте.
Поздно вечером приехал Антон. Снял полотенце с кофеварки. Одежду перевозить не стал. Лена чувствовала, что он как будто боится ее спугнуть, осторожно нащупывает шаткий мостик под ногами, который их только-только соединил. Ночью она просыпалась несколько раз, открывала глаза и просто смотрела на него. Закрывала и снова открывала. Он рядом, никуда не делся, не исчез. Всё еще в ее квартире. Рано утром повернулся, сгреб ее в охапку и притянул к себе. Теперь дышит прямо в ухо. От его дыхания по коже бегут горячие песчинки. Жалко, что про них с Антоном не снимают кино. Это был бы хороший кадр. Самый последний. Застыл бы на экране, пока по их сонным лицам ползут титры. Потом картинка потеряет четкость и растворится в черном цвете. И никто не узнает, что будет дальше. Лена и сама не хотела думать. Плечо затекло, но она лежала не шелохнувшись, пока Антон не проснулся.
На завтрак пришлось есть вчерашний ужин – скукоженные сосиски.
– Я вчера так и не спросил про твой день. Что у тебя нового?
Лена рассказала про своих тетушек, про советы Светланы Гарьевны.
– Почему ты не хочешь поставить спектакль с подростками?
Маленькая ложка со звоном ударилась о тарелку.
– Ну, я ведь не училась даже. Тут нужен профи.
– Да брось. Ты ведь не для Бродвея будешь спектакль ставить.
– В том-то и дело. А когда-то мечтала ставить для него. Представляешь, какая пропасть между Бродвеем и Крюковским ДК?
Антон, похоже, не представлял.
– Может, еще всё впереди. Стоит только начать. Чего ты боишься?
Не самый приятный разговор для романтического утра. Но ведь и правда, чего?
– Знаешь, пока ты не начал… Пока ты не начал, в своей голове ты можешь быть гением, великим режиссером, великим писателем, великим музыкантом. Но как только ты вылезешь из кокона, как только ты сделаешь то, что увидят другие, – всем сразу станет ясно, кто ты. И тебе самому.
– Ну слушай. Все говорили Джобсу, что первый айфон – это провал. В
– Но я не Джобс, у меня нет за спиной многомиллионной компании.
– Тем лучше для тебя. Тебе нечего терять.
Лена раскачивалась на стуле, как маленький ребенок.
– Эй, малыш. Не думай про результат. Просто сделай что-то с удовольствием.
– А если никому не понравится? Если в газете «Крюковские вести» выйдет разгромная статья?
– Тогда я выкраду весь тираж и уничтожу его.
Он макнул пальцы в кетчуп и начертил на своем лице четыре боевые полосы.
Глава 32
В тот же день Лена позвонила Светлане Гарьевне и сказала, что попробует со спектаклем. Сама. Но ей нужна помощь с поиском актеров.
Глава Крюкова мероприятие поддержала. Обещала выделить наряд полиции и пожарную бригаду, если поджог чучела выйдет из-под контроля. Очень просила привезти «Хор Турецкого». Можно и одного Турецкого, без всякого хора. Лена обещала сделать все, что в ее силах. С подростками она решила ставить «Снегурочку» Островского. Классика, подойдет к теме праздника, можно избавиться от красных башмачков и тюлевых платьев и придумать современную подачу.
Через несколько дней позвонила Светлана Гарьевна, сказала, что собрала труппу. Все они придут на прослушивание в этот четверг.
