Знакомый голос командовал: «В угол! Быстро. Встаньте в угол». Женский, мужской – Лена не разобрала. Она слышала непрерывный крик на высоких тонах. И с ужасом поняла, что это кричит она сама. Кое-как выбралась из зала и оказалась у лестницы. Люди бежали вниз, со второго на первый этаж, но она не могла сдвинуться с места, затылком вжалась в стену. Лестница перед ней извивалась, как лента Мёбиуса, и могла вот-вот рухнуть. Незнакомый парень подцепил ее за руку и потащил.
Тряска продолжалась не больше двух минут, но все, что было до нее, стерлось из памяти. На улице Лена села на рыхлый снег и схватилась за него руками, боясь снова потерять опору. Вокруг кто-то суетился. На плечи легла чужая куртка. Отовсюду слышалось: «На сопки, надо на сопки бежать». И Лена опять побежала, заглатывая воздух комьями. Асфальт как будто вздыбился. Она ничего не различала вокруг, только нечеткие фигуры и подвижные пятна. Выхватила взглядом одно – ярко-желтое. И в жизни появилась цель – только не отставать, только не отставать. Но крошечное пятно все время ускользало и растворялось в свете фонарей. Машины ехали прямо по тротуару. Рядом остановился глазастый пазик, и Лену засосало внутрь вместе с толпой. Пассажиры шептались. «Цунами, цунами… сейчас начнется… хоть бы успеть». Само это слово казалось Лене киношным, из фильмов про мировые катаклизмы. Рядом сидела женщина и раскачивалась из стороны в сторону. Она держала на руках годовалую девочку в одеяле, которой зачем-то дула в лицо.
Дверная гармошка хлопнула, запустив в салон волну холодного воздуха. Лену подтолкнули к выходу. За городом на сопках уже собрались сотни людей. Их можно было различить только по огонькам, которые, как ручейки горящей лавы, стекали с гор. В заднем кармане каким-то чудом нашелся телефон, но связь пропала. И Лена, включив свой фонарь, влилась в поток молчащих и испуганных людей. Воняло серой или каким-то газом. Она поднималась все выше, скользила по мокрым камням, пока не вышла на ровную площадку. У подножия, где остался Крюков, теперь сгущалась мутная темнота.
Лена села на кочку и обхватила себя руками. От холода и страха свело нижнюю челюсть. В паре метров от нее раздавался детский плач. Она повернула голову – огромный человек, стоя на коленях, сдавил ладонями неестественно выступающий лоб и всхлипывал. А рядом с ним – то самое желтое пятно. Ну конечно. Она узнала. Это же его пуховик.
– Антон, Антон!
Лена попыталась встать, но ничего не вышло – ноги затекли и не слушались. Она закричала изо всех сил:
– Анто-о-о-он!
Фигура в желтом повернулась. Это была девочка лет тринадцати. Из-под куртки беззащитно топорщился подол бального платья. Отчаяние и досада вытеснили страх. В голове появилась первая, очень ясная мысль: «Я должна его найти, я должна сказать». Лена стала карабкаться выше, хватаясь за острые склизкие камни. Она срывалась с натоптанной тропы и увязала в колючем снегу. Вглядывалась в лица людей, которые собирались группами на твердых уступах.
– Вот дура, куда же ты лезешь!
Да какая разница? Она точно знала только одно – к кому. Из радиоприемника откуда-то справа доносились сводки МЧС. «Цунами… над уровнем моря… угроза». Но Лена их не слушала. Она пыталась в шуме различить тот самый голос. И на секунду ей показалось, что он звучит совсем близко.
– Антон, Анто-о-он!
Лена сделала рывок, ухватилась за торчащий голый куст, но это оказалась просто ветка, которая отделилась от поверхности с легкостью волоса. Взмахнув рукой, как дирижер, она прогнулась в спине, не удержала равновесие и рухнула назад. Еще несколько мгновений Лена слышала всё те же голоса. Но они доносились как будто из-под земли. А потом и вовсе пропали.
Глава 44
– Ну ты, мать, нас и напугала!
Эжен сидел на стуле рядом с койкой и ел банан. Он выдавил потемневшую мякоть в рот и взял с полированной тумбы еще один.
Всю ночь и утро Лена провела в полусне. Она вроде понимала, что находится в больнице, что к ней то и дело подходит медсестра, но еще толком не успела осознать, как она тут оказалась. А сейчас чувствовала влажную тяжесть одеяла и даже разглядела больничное клеймо на пододеяльнике.
– Э, подруга. Ты узнаёшь, кто я?
– Ясный мой свет.
– Фух. Ну, тогда я спокоен.
– Что вообще случилось? Как я?.. – Лена не договорила и попыталась оглядеть палату. Но голову с силой придавило к подушке.
– Ты подралась с булыжником. Он отрубил тебя на несколько часов.
– Отстой.
– Ты тоже надрала ему задницу, так что не волнуйся. – Эжен потянулся за телефоном. – Надо набрать твоему байкеру, пока он не скурил все сигареты в городе.
– Что это вообще было?
– Землетрясение. Где-то шесть или семь баллов. Потом все боялись, что придет цунами. Но обошлось. К полуночи разрешили вернуться в город.
– Кто-нибудь погиб?
– Вроде нет. Но есть серьезные потери.
– Какие?
– Мое пальто от Ральфа Лорена.
– Плохая шутка, Эжен. Не помню ничего страшнее в жизни.
