Она быстро вышла, и Лена ничего не успела сказать. Спектакль теперь не клеился. Актеры совсем поникли, да и Лена с трудом держала лицо. К тому же без исполнителя главной роли все это не имело смысла. Через час она постучала в кабинет Светланы Гарьевны. Та сидела за столом, положив руки перед собой, как первоклашка.
– Что с Кимом?
– В очень тяжелом состоянии.
– Но как все произошло?
– На трассе. Он выехал из города и поставил машину на обочине. А потом шагнул под фуру. Хорошо, что водитель успел вывернуть руль.
– Вы хотите сказать, что он сам?..
– Я не знаю.
– Но из-за чего? Я была у них дома. Вот же только. Он выглядел радостным.
– Говорят, всё его хозяйство конфискуют по суду.
– Но ведь нельзя же… у него семья. Он должен бороться.
– Он никому ничего не должен. – Светлана Гарьевна резко поднялась из-за стола.
Лена почувствовала, что чем-то ее сильно задела.
– Понимаю, это очень болезненная тема.
– Сложно понять, если не прошел через это сам.
Светлана Гарьевна подошла к окну и оперлась ладонями на подоконник. Наверное, ждала, когда Лена попрощается и закроет дверь. Но та не сдвинулась с места. Чувствовала, что должна остаться. Так прошла минута или больше. Светлана Гарьевна наконец обернулась:
– Вы как-то спрашивали, знаю ли я японский.
– Да.
– Так вот. Мой дед попал в плен, когда Советы заняли японскую часть Сахалина. Он отсидел в лагере, а потом так и остался здесь жить. Я знала, что у него в Японии, в Саппоро, осталась большая семья. – Она подняла лицо к потолку, как будто хотела, чтобы слезы закатились назад. – Когда я была в девятом классе, решила устроить сюрприз. Я решила найти его родственников. Для этого и был нужен язык. Ездила в Южный, искала самоучители.
– Вот это да! Но как это было возможно?
– Конец восьмидесятых, восстановили почтовое сообщение. Сначала я написала в городской архив Саппоро, не зная точного адреса. Удивительно, но мне ответили! Да, люди с такой фамилией проживают по таким-то адресам. Я чуть не сошла с ума от радости. Решила написать им всем и приложить фотографию деда.
– Это все похоже на чудо. Вы настоящий Шерлок Холмс!
Она печально усмехнулась.
– И очень об этом пожалела. Вечером я не сдержалась и рассказала деду про эти письма. Я никогда не слышала, чтобы он так кричал. Потом плакал, даже рвал волосы. Я ничего не понимала, что случилось. – Она стянула с шеи синий платок. – А на следующий день его не стало. Он попал под пресс во время смены на заводе. Говорили, что это несчастный случай. Но я знаю, что он сам. – Лене стало тяжело дышать. – Я не виню его. Он просто не мог по-другому.
– Но почему? Почему он это сделал?
– Уже потом я поняла, каким позором это для него было. Его семья думала, что он погиб. Геройски погиб, защищая Японию. А он попал в плен, значит, проявил трусость. А потом еще жил с русской женщиной. Они предпочли бы знать, что он мертв.
Ее плечи в тонком шерстяном платье чуть заметно вздрагивали, но Лена не решалась подойти.
– Кто-то ответил вам?
– Мне пришло три письма, но на фото никто его не узнал.
– Очень жаль, простите меня, что я…
– Я должна была кому-то рассказать. Хорошо, что это вы.
Лена не смогла сдержаться и впервые обняла женщину с идеальной осанкой. И только сейчас ясно осознала, что спектакль, который стал смыслом жизни их маленькой труппы, так и не будет сыгран перед зрителями. Отчаяние расплескалось по телу.
– Что ж, обзвоню сейчас ребят. Мишу некем заменить.
Светлана Гарьевна уже успела вытереть все до последней слезинки.
– Не торопитесь. Успеете утром.
Домой Лена вернулась, ощущая, как трещины расходятся по всему телу, в ушах звенело. Она скинула ботинки и прошла на кухню. Антон мыл чашки и что-то насвистывал под нос. Он протянул руку и сделал на ее голове «корону» из мыльной пены.
– Ты чего такая кислая? Завтра твой звездный час.
– Ким-старший сегодня кинулся под фуру.
– Кто это?
Лену пронзило резкое раздражение.
– Антон, как ты мог забыть? Это же фермер. Мишин папа.
– Ах да! – Он со скрипом протер чашку с отколотой ручкой. – Этот Ким жив?
– Пока жив.
Корона размокла и потекла по лбу.
– У меня такое чувство, что это я толкнула человека под колеса.
– Не выдумывай. При чем здесь вообще ты?
