Гермиона задумалась. Кто спустя годы после окончания власти Волдеморта будет клеймить жертв его метками? Девчонке тогда было всего лет четырнадцать — не могла же метка указывать на ее принадлежность к почитателям Темного лорда. Или же еще остались недобитые? А может быть, кто-то хочет возродить славные традиции лорда, основанные на чистоте крови? Оборотни явно не были на вершине его иерархии волшебников.
Девушка тяжело вздохнула. Зря она во все это впутывается. И что самое печальное — обговорить находку ей не с кем. Гарри и Рону хватает своих проблем. Гермиона вдруг поморщилась, будто случайно съела флобберчервя, от мысли, что есть, кому рассказать. Нет, она ЗНАЕТ, кому рассказать. Но если она еще раз появится в его доме, то совсем не факт, что ей опять удастся сбежать невредимой.
И нет, она совсем не ищет повод для встречи с егерем.
Взяв в руки перо, она написала в тетради «Кэрри Бирдхэм». Теперь и в Лондоне убивают вервольфов. Вот он шанс найти убийцу по свежим следам. Она сможет это сделать вместе с егерем, не привлекая Аврорат, потому что волшебница не хочет видеть штамп о закрытии дела на фото этой, еще пару дней назад живой, юной девчонки.
Если у Кэрри было подобие метки, то может и у других жертв она тоже есть? Гермиона взяла папку, что ей передал Гарри, и пролистала в самый ее конец, где отдельно хранились колдографии с места убийств. Тошнота подкатывала к горлу каждый раз при взгляде на разрубленные и покалеченные тела. Грейнджер мужественно терпела. Героиня войны она или нет, в самом деле. Открыв очередное дело, она не выдержала. Гермиону вывернуло наизнанку.
Применив Очищающее заклинание, девушка вернулась к документам. Больше фото смотреть она пока не будет.
Внезапно камин разгорелся пламенем и из него вылетело письмо. Бумажный самолетик спланировал аккурат перед ее носом и плюхнулся на стол.
Гермиона развернула письмо.
Дорогая будущая миссис Уизли!
Я смею надеяться, что наша встреча была для Вас полезной и продуктивной. Однако все же хочу заметить, что мы не до конца разобрались с делами насущными. Мы еще даже не дошли до Ваших замечаний по четвертому тому «Антологии оборотничества». Осталось много вопросов, которые нужно проработать наиподробнейшим образом. Еще раз заверяю Вас в своей искренней готовности помочь в решении всех задач. Можете обратиться ко мне, коллега, в любое время дня и ночи, как посредством письма, так и лично. Буду рад Вашему вниманию и обществу. Адрес Вы знаете.
P.s.: Я совершенно случайно разбил сахарницу — представляете, какая жалость?
С уважением, Пий МакМанус.
Закончив читать письмо, Грейнджер нашла себя сидящей с глуповатой улыбкой. Строки будто ожили в ее сознании, она представила себе насмешливый тон Скабиора. Кроме того — ни одной ошибки! Негодяй явно знал, как найти путь к сердцу заучки.
После прочтения ей отчаянно захотелось трансгрессировать к оборотню и рассказать ему о своей находке. Но она вырвалась оттуда всего меньше суток назад. Нельзя же возвращаться так быстро, вроде это для девушки так же нехорошо, как звонить первой? Гермиона хмыкнула про себя. Надо думать о работе, ведь люди умирают. Она должна остановить это! Неужели какой-то егерь ей помешает?
И все же, все же… Пытаясь утихомирить волнение в животе, Герми села и написала ответ на письмо.
Мистер МакМанус!
Премного благодарна Вам за то, что Вы назвали меня коллегой. Для меня честь работать с таким знатоком оборотней. Вы блестящий мастер бихевиористического подхода. Конечно, у нас впереди много работы по углубленному изучению томов «Принятие» и «Эйфория», под порядковыми номерами 4 и 5 соответственно. Должна Вам признаться, что у меня появились новые мысли и замечания, которыми я с удовольствием поделилась бы с Вами, потому как Ваш нюх на неочевидные детали меня поражает. Боюсь, что дело не терпит отлагательств. Когда Вам было бы удобно меня принять? Дело всего на пару часов.
С уважением Пенелопа Клируотер.
Немножко хихикая и морща нос, словно нашкодившая девчонка, Гермиона Грейнджер кинула записку в камин. И закусила губу, смотря на сгорающий в бирюзовом пламени, листок. Гори оно все! Ей завладело странное воодушевление, задумываться над природой которого у нее совершенно не было времени.
Ведьма еще даже не успела пригладить волосы перед наколдованным зеркалом, когда камин выплюнул записку.
Дорогая, Пенелопа!
Боюсь показаться навязчивым, но представляете себе, как раз сегодня я хотел заняться разбором нашего дела. Как чувствовал, что нужно будет освободить для Вас пару часов. Но освободил больше, потому что, не знаю как Вам, а мне недостаточно всего пары часов для полного бихевиористического разбора поведения оборотней. Все-таки это тема интересная и глубокая. Дайте мне полчаса, чтобы я завершил свои дела и смог Вас принять.
С уважением, Волк с красной шапочкой.
