– Теперь о фильмах. Это видео мы нашли у Демоншо в подборке крайне реалистичных короткометражек извращенного содержания. Николя в выходные отнес их коллеге-киноману, чтобы узнать его мнение. Сейчас, когда все собрались, предоставляю вам возможность ознакомиться с тем, что утром видел Николя… Что до меня, я недавно уже посмотрел. Похоже, здесь речь не только о художественном вымысле.
По мере показа Одри чувствовала, как тревога все сильнее сжимает ей горло. К концу она узнала Демоншо и увидела, как он приближается с ножом. Она сморщилась в момент срежиссированной смерти женщины, но заставила себя досмотреть до конца. Когда Шарко остановил кадр на лице жертвы, Люси замерла. Паскаль осел на стуле:
– Это что такое? Демоншо по-настоящему приканчивает кого-то?
–
Он кивнул Николя, и тот, произведя несколько манипуляций, вывел на соседний экран запись с флешки. Все увидели Бертрана Лесажа, потом женщину, сидящую на кровати в отеле. Белланже остановил картинку, когда лицо женщины в обрамлении длинных темных волос повернулось к камере, не видя ее.
– Это та же женщина! – вырвалось у Паскаля.
– Запись на флешке была сделана Бертраном Лесажем в номере отеля аэропорта Шарль-де-Голль в вечер оплодотворения, – пояснил Николя. – Да, женщина из отеля и есть та, которую убивают на кассете.
Он прочел изумление на лицах своих коллег:
– Ее зовут Эмилия Робен. Это ее Боэси и вся его команда ищут в рамках расследования по делу Лесажа. Она жила в Дижоне, коллеги нашли ее квартиру две недели назад, но так и не смогли ее допросить. И теперь мы знаем, по какой причине. Ее заснятая смерть произошла недавно. Максимум месяц назад, потому что последняя транзакция по ее банковскому счету была 6 октября.
Николя пустил дальше запись в номере отеля и снова поставил на паузу, когда левая рука Эмилии Робен оторвалась от кровати, чтобы надеть латексную перчатку.
– Мы с Люси не обратили внимания, когда в тот раз смотрели эти кадры у Элен Лесаж, потому что нужно действительно приглядеться к руке. И хотя все не очень отчетливо, можно заметить, что левый мизинец слишком короткий. Он был частично ампутирован.
В комнате воцарилось красноречивое молчание. Шарко почти слышал, как закрутились шестеренки в головах у его лейтенантов. Он предложил Николя взять слово.
– Мало-помалу начинает проясняться сценарий всего этого бардака. Мы знаем, что Эмилия Робен уехала из пригорода Парижа, чтобы укрыться в Дижоне, в сентябре 2016-го, через два месяца после липового оплодотворения в гостинице рядом с аэропортом Шарль-де-Голль. В то время она уже беременна маленьким Лукой, и у нее уже отрезан палец. Предполагается, что она сбежала от биологического отца или, во всяком случае, от преследователей, которые могли бы повредить ребенку в ее животе. Когда я говорю «преследователей», то, полагаю, вы понимаете, куда я веду…
– Клан отрезанных фаланг, – бросил Паскаль.
– Да, к которому она наверняка принадлежала, точно так же как и Демоншо. Видео это доказывает: она тоже носит маску, и у нее тоже изуродована рука. Она, очевидно, переметнулась в другой лагерь, сбежала, спряталась. Может, ее били и пытали, как женщину в «Atrautz»? Или во время обряда посвящения она прошла через все возможные жестокости, прежде чем ей сделали ампутацию и приняли в клан, секту, клуб садистов, или как там еще они могли называться? Разумеется, она предала их, сбежав, но им удалось найти ее раньше полиции. И они отомстили.
– А Демоншо может быть биологическим отцом ребенка? – спросила Одри.
– Если учесть, с какой злобой он вспарывает ей живот в этом фильме, такая вероятность не исключена, – ответил Шарко. – Она сбегает, он ее находит благодаря шумихе в прессе вокруг Лесажей и организует это жертвоприношение. Так или иначе, мы узнаем это в течение дня, лаборатория в Бордо работает над его ДНК и над образцами маленького Луки. Может быть, эти два пальца принадлежат родителям малыша. И оба они мертвы.
Он вздохнул. В голове мелькнула картина, которая при других обстоятельствах могла бы его рассмешить. На долю секунды он увидел выросшего ребенка, поднимающего в каждой руке по банке и заявляющего присутствующим: «Познакомьтесь, вот мои родители».
– Итак, продолжаю историю по версии Николя: однажды Эмилия Робен решает сбежать, – заговорил он. – Она прячется, уверенная, что обеспечила безопасность Луки, передав его чете Лесажей, но разражается скандал с мошенничеством, связанным с суррогатным материнством. И свет притягивает тени. Демоншо находит следы Робен. У него есть преимущество перед копами: он знает и кто она, и ее саму в лицо, а потому опережает их. Был ли он в курсе, что Эмилия беременна, когда та сбежала? Или догадался, когда разразился скандал? Трудно сказать. Во всяком случае, он ее похищает, забирает вещи из квартиры, симулируя отъезд, и решает отомстить самым страшным образом.
– Сняв фильм с этим сборищем отморозков в масках, – печально вздыхает Паскаль.
– Он хочет сохранить память о своих подвигах. И переживать их снова всякий раз, когда появится желание.
– Чего они хотят?
