Малыш с нетерпением голодающего стучал ручками по столику. Молодая женщина сунула ложку ему в рот.
– Видите ли… – Она повернулась к директрисе. – Та красная отметина…
Директриса покачала головой:
– Мы об этом уже говорили, Гвендолин.
Няня густо покраснела. Николя рванулся в наметившуюся брешь и пристально посмотрел на молодую женщину:
– Можете пояснить?
– Пустяки, – вмешалась директриса. – Однажды утром Гвендолин заметила на руке Луки покраснение и маленькое отверстие с капелькой засохшей крови. Наверное, ночью обо что-то укололся. Может, заноза на перекладине кроватки или же паук укусил.
Николя спросил у Гвендолин:
– Вы тоже так подумали?
Она на мгновение заколебалась, потом ответила:
– Не сразу. Я не понимала, где он мог уколоться, я же все проверила. И это не было вздутие от укуса. Если честно, я сразу же подумала, что это игла. И точка прямо на вене, на левом предплечье. К тому же Лука был очень бледен.
– У него взяли кровь?
Она замялась, потом пожала плечами:
– Мне пришло это в голову, но ведь получается полная бессмыслица. Зачем кому-то делать это среди ночи? Госпожа директриса права, наверняка он поранился перед сном, а я просто ничего не заметила… В любом случае врач осмотрел его, и все было в порядке.
– Вы помните точную дату?
– Доктор ее записал. Как мне помнится, последнее воскресенье сентября. В ночь с воскресенья на понедельник. Я уложила Луку в девять вечера, а около шести он заплакал.
Белланже поблагодарил Гвендолин и отвел директрису в сторону:
– Мне нужен список всех лиц, которые находились здесь в ту ночь, с обозначением точного времени. У вас наверняка есть расписание.
– Я не понимаю: что именно вы ищете?
– Ответы, мадам Мазарян. Этого мальчика и его мать преследовали, причем задолго до его рождения. До сентября никто не знал, где находятся мать и ребенок. Потом, в начале сентября, дело с суррогатным материнством получило широкую огласку, имя мальчика и название яслей попали в прессу. А две или три недели спустя происходит эта история с уколом. Это не случайность. Я думаю, что кто-то из внутреннего персонала или посторонний пришел в эту комнату, чтобы взять у мальчика кровь.
Мод Мазарян покачала головой:
– Это немыслимо. Я вам уже сказала, никто сюда просто так не заходит, а я абсолютно доверяю своему персоналу. Это люди, которые…
– Пожалуйста. Список.
После некоторого колебания она отвела его в свой кабинет, щелкнула мышкой, и ее пальцы забегали по клавиатуре.
– Ночь с 24 на 25 сентября… Вот… Пять помощниц по уходу за детьми, одна медсестра, сторож и одна уборщица.
– Можете распечатать?
Она повиновалась. Николя взял список и внимательно его прочел:
– Полагаю, это достойный доверия персонал, который работает здесь уже давно?
– Да, по многу лет, кроме уборщицы. Анри, сторож, был здесь еще до меня, а с остальными я работаю как минимум два года.
– Вы сказали, уборщица. Расскажите о ней.
Казалось, вопрос Николя застал Мод Мазарян врасплох. Она склонилась к экрану и подняла руку, прося его подождать:
– И впрямь странно, я как-то раньше не задумывалась. – Она подняла серые глаза на Николя. – Персонал для уборки нам присылает агентство по трудоустройству, «Адоми». Анна Шуграни, которая была в здании рано утром 25-го, не наша обычная уборщица. Она несколько дней заменяла Диану. На Диану напали, когда она возвращалась домой, и ей пришлось взять больничный на две недели. Вот Анна Шуграни и подменяла ее это время. Женщина с анемичной кожей, неразговорчивая…
– А вы, случайно, не заметили, может, у этой Анны Шуграни на мизинце левой руки не хватало одной фаланги?
Взгляд директрисы вильнул влево, потом вернулся к Николя.
– Да-да. Я хорошо помню.
Клан приходил сюда. Николя вернул список директрисе:
– Напишите мне адрес вашего агентства по трудоустройству.
Искусственный интеллект, умножение человеческих возможностей, манипуляции жизнью в пробирке, покорение пространства и бессмертие… таковы были пять главных тем, продвигаемых движениями трансгуманистов.
Одри все еще находилась под впечатлением от слов биолога из лаборатории ДНК. Устроившись за компьютером, она продолжила изыскания в этой области. Какую тему ни возьми, систематически всплывала четверка GAFA. Марк Цукерберг, основатель Facebook, работал над развитием интерфейса мозг – машина, который позволит индивидуумам общаться, не разговаривая. Илон Маск, миллиардер-мечтатель, разрабатывал имплантаты, чтобы увеличить интеллектуальные возможности человека. Ларри Пейдж, сооснователь Google, влил сотни миллионов долларов в ведущую исследования в области бессмертия компанию «Calico», руководитель которой Рэймонд Курцвейл, убежденный трансгуманист, был уверен, что человек, который проживет тысячу лет, уже родился.
Эти люди не были сумасшедшими. Они имели власть, деньги и желали изменить мир благодаря собственным лабораториям, финансированию и развитию параллельной науки. Они создавали биохакинг на планетарном уровне, пользуясь своим положением, и, как написал Ангел, им позволяли безнаказанно действовать.
