Никто не высказался, потому что ответа ни у кого не было. Паскаль был прав: к чему стремились эти анонимы? Какое событие толкнуло Эмилию Робен на побег? Была ли она в курсе существования подземной лаборатории? Боялась ли за своего ребенка?
Ребенок… Лука… Николя высказал вслух вопрос, который пришел ему на ум:
– А малыш?
Он оглядел своих товарищей по команде, которые смотрели на него с неожиданным интересом.
– Что с малышом? – спросил Шарко.
– Да просто… мы как-то забыли поинтересоваться, что с ним происходит, хотя он в центре событий. Эмилия Робен исчезает и круто меняет свою жизнь, чтобы защитить его, она придумывает мошенническую схему с ложным суррогатным материнством, а это огромная жертва. Демоншо находит ее, похищает и убивает. Но он не интересуется ребенком, хотя прекрасно знает, где его найти… Этот тип или, вернее, эти типы – они убийцы и, похоже, проводят разные нехорошие эксперименты со всяким биохакингом и CRISPR. Если младенец так важен, почему они его не забирают? Почему они не похитили и его тоже?
– Очевидно, это слишком рискованно из-за шумихи в прессе, они не хотят привлекать к себе внимание.
Николя покачал головой:
– Поверить не могу, что они оставили малыша в яслях спокойно пускать пузыри в ожидании, пока его не передадут приемным родителям. Они должны были бы как-то подобраться к нему в тот или иной момент.
– Или просто ждут, пока все уляжется.
– Может, так, а может, и нет. Я хочу съездить туда. Порасспросить. Увидеть малыша и узнать, что Шевалье хотел нам сказать. Хочу понять, что такого особенного в этом ребенке, которому всего несколько месяцев, и почему Эмилия Робен была готова рискнуть жизнью ради него. Даете зеленый свет?
Шарко подумал несколько секунд и согласился:
– Попытка не пытка. Давай. Я предупрежу Боэси о твоем приезде и, главное, о кассетах. Теперь мы должны искать не Эмилию Робен, а ее тело.
Одри тоже встала:
– Я поеду с тобой, Николя.
Капитан полиции посмотрел ей в глаза:
– Не обязательно двоим ехать посмотреть на одного малыша. Ты будешь полезнее здесь. Я поеду один.
Департаментская дорога перекрыта, можно только пройти вброд, оползни… Хаос. Включив на всю мощь сирену, Николя с великим трудом пробился и вынужден был пробираться по окольным узким дорогам, чтобы добраться до Осера. Он видел, как там, где должны быть поля, реют чайки. Даже птицы сбиты с толку.
Проявив изрядное терпение и заглотив на ходу сэндвич, он прибыл по месту назначения. Своим небесно-голубым фасадом, игровой площадкой с резиновым покрытием и анфиладой застекленных окон, сквозь которые были видны не комнаты для занятий, а спальни, ясли Эрмитажа напоминали типичный детский сад. Под навесом были аккуратно составлены пластмассовые тракторы и велосипеды.
В приемной Николя представился, предъявил полицейское удостоверение и сказал, что хотел бы встретиться с директрисой, Мод Мазарян, которая появилась несколько минут спустя. Она была уже в возрасте, с высоким выпуклым лбом и собранными в хвост волосами темно-рыжего отлива, в которых проглядывали седые пряди.
Николя объяснил причину своего визита: он работает над серьезным делом, связанным с полученным по Интернету ультиматумом, его группа поддерживает тесный контакт с майором Боэси и заставляет полагать, что маленький Лука играет важную роль в их расследовании. Прежде всего он хотел бы увидеть малыша и узнать побольше о его пребывании в яслях. Мод Мазарян с озабоченным видом взглянула на него:
– Как себя чувствует жена Бертрана Лесажа?
– Не знаю. Думаю, плохо.
– Эта история с резервуарами просто чудовищна. Как человек способен сделать нечто подобное?
– К несчастью, воображение убийц не знает пределов.
– Мы все здесь следили за этим кошмаром. А как иначе, ведь показывали по всем каналам. Господи, это было невыносимо…
Она несколько секунд помолчала, потом задала несколько вопросов о расследовании, на которые он ответил как можно более расплывчато, чтобы ее не обидеть. В конце концов она достала формуляр. Попросила его заполнить и сделала ксерокс его полицейской карточки и удостоверения личности:
– Извините. Таковы правила. Большая часть детей передана нам по решению суда. Сюда не может зайти кто угодно.
– Я понимаю.
Она обменялась несколькими словами с регистраторшей и сделала Николя знак следовать за ней.
– У нас тридцать два маленьких постояльца, которыми мы круглосуточно занимаемся. Нашему старшему, Лу, скоро будет три. Что касается Луки, он поступил сюда через неделю после рождения, в марте этого года. Как вы знаете, суд вынес решение оставить его здесь. Учитывая, что произошло с его отцом, я не знаю, чем все закончится. Бедный мальчик…
Николя не стал ничего рассказывать. Без сомнения, директриса еще не знает, что Бертран Лесаж не был биологическим отцом Луки. И в любом случае теперь, став вдовой, Элен Лесаж никогда не получит ребенка, с которым у нее нет ни малейшей связи.
