Утром я встал рано, не желая встречаться с женой. Я не беспокоился, что она поймёт где я был. У Арии не было опыта общения с мужчинами, поэтому она определенно не увязала бы мое поведение с ночными похождениями. Но я боялся ее присутствия, потому что, даже не глядя на неё, меня уже мучила чертова совесть. До появления Арии вообще не знал, что она у меня есть.
Никогда прежде не терзался подобными глупостями. Ария не хотела нашего брака. Ее заставили, и она ясно дала понять, что не хочет быть со мной.
В собственном пентхаусе я чувствовал себя незваным гостем. Избегать Арию было почти невозможно. Куда бы я ни пошёл, ее запах преследовал меня. Меня задолбало осторожничать в собственном гребаном доме, понятия не имея, как вести себя с этой женщиной. Будь на ее месте любой другой человек, я бы отреагировал резко, возможно, даже угрозами и насилием. Отец никогда не церемонился со своими жёнами. Он учил их уму-разуму, пока они не насобачатся без слов предугадывать каждое его желание.
Я проследил за тем, как жена опустилась с книгой на диван. Она держалась отстранённо, как и я, но, черт меня побери, я не мог оторвать от неё глаз.
– Я уеду на весь день, – сообщил я ей. Как будто ей не плевать.
– Хорошо, – просто ответила она.
Сдержав разочарование, я развернулся и зашел в лифт. Ромеро отправил сообщение, что уже на подходе. Двери разъехались на этаже ниже, и ко мне присоединился Маттео.
– Все так же безуспешно?
Я свирепо зыркнул на него, прекрасно понимая, о чем он.
– Да. Она не выносит моих прикосновений.
Маттео как-то странно посмотрел на меня.
– Может, ты просто выбрал неправильную концепцию?
– И какую же концепцию ты предлагаешь? – процедил я.
Он пожал плечами.
– Я же не знаю твою жену достаточно хорошо, чтобы что-то предлагать. Может, тебе стоить спросить у Ромеро – в конце концов, он проводит с ней гораздо больше времени, чем ты. – И Маттео с вызовом ухмыльнулся.
– Да пошёл ты!
Мы вышли в гараж и едва не столкнулись с Ромеро. Он ждал лифта, чтобы подняться в пентхаус.
– Лука, Маттео, – кивнул он нам.
– Меня не будет весь день. Надо проверить нарколабораторию, возле нее уже несколько дней крутятся подозрительные фургоны. Вернусь не раньше полуночи. Займи чем-нибудь Арию.
– Ага, займи ее, – эхом повторил Маттео, поигрывая бровями.
Мне хотелось ему врезать. Сегодня он только и делал, что провоцировал меня.
Ромеро удивленно посмотрел на нас.
– Ты почти не бываешь дома.
Так и есть, хотя мне следовало бы проводить каждую гребаную секунду, не слезая со своей прекрасной жены.
– Он занят тем, что трахает свою шлюху Грейс, – услужливо подсказал Маттео.
На лице Ромеро мелькнуло неодобрение, но он быстро взял себя в руки.
– Ария – хорошая женщина.
– Она моя женщина, и тебя, Ромеро, это не касается, – рявкнул я. – Твоя задача – охранять ее и развлекать. – Я подошёл к нему вплотную. – И чтобы ни слова ей о Грейс.
Ромеро скованно кивнул и молча вошёл в лифт. Маттео, ухмыляясь, топал за мной к машине. Его мотоцикл был припаркован рядом с ней.
– А у тебя хорошо получается заставлять людей тебя ненавидеть. Ария, Ромеро…
– Да похуй, пусть ненавидят. Главное, чтобы делали, как я скажу. Они оба навсегда связаны клятвами со мной.
Маттео забрался на мотоцикл, а я сел в машину, пока он не ляпнул ещё что-нибудь такое, что сорвет мне крышу.
Позже тем же днём я получил сообщение от отца.
Маттео вопросительно посмотрел на меня.
– Видок у тебя, будто горькую пилюлю проглотил.
– Отец желает нас видеть.
Маттео поморщился.
– Опять?
– Давай. Поехали. Хочу разделаться с этим как можно быстрее.
Когда подкатил в Верхнем Вест-Сайде к особняку, в котором мы с Маттео выросли, как всегда, все внутри меня сжалось. Я ненавидел это сраное место, ненавидел воспоминания, связанные с ним. Снаружи он был царственно белым, но внутри сплошная тьма. Света мы не видели ни тогда, в детстве, ни сейчас.
Маттео уже поджидал меня на нижней ступеньке лестницы, ведущей к массивным дверям. На своём байке он всегда и везде оказывался быстрее меня. На лице его читалось то же опасение, что чувствовал я сам.
Ни словом не обмолвившись, мы поднялись по лестнице. Камера повернулась в нашу сторону. Я набрал код на замке и открыл дверь. Охрана уже видела нас и осталась в дальней части дома. Мы с Маттео как вкопанные остановились в холле у входа, когда услышали душераздирающие рыдания Нины.
– Сальваторе, прости! Умоляю… – И снова ее плач.
Я до боли стиснул кулаки.
– Отец, мы здесь!
Маттео покачал головой, поджав губы.
– Мы должны его убить, – прошептал он. – Ты лучший Дон. Во всем лучший.
– Тссс, – зашипел я на него. Маттео говорил тихо, но отец всегда был параноиком. Я бы не удивился, если бы у старика повсюду были натыканы микрофоны, чтобы он мог слышать все, что происходит этом доме. Больше всего на свете я хотел его убить, но Семья ни за что не одобрит отцеубийства.
