Отец появился на лестничной площадке в одном халате, не потрудившись даже прикрыться. Мне пришлось сдержать себя, чтобы не поморщиться от отвращения. Между полами халата мелькало его дряблое тело, испачканное кровью, и у него все ещё был стояк от того, что он делал с Ниной – даже знать не хочу, что это. Отец с жутковатой отеческой улыбкой уставился на нас с Маттео.
– Дети, рад вас видеть.
Я понимал, что он хочет спровоцировать какую-то нашу реакцию, бросить нам вызов, заставить спрятать глаза от вида его мерзкого старого члена. Но мы с Маттео – сыновья своего отца. Нам доводилось видеть куда более ужасающие зрелища, а иногда и самим творить действительно страшные дела. Ни за что на свете мы бы не показали перед этим мудаком своей слабости.
– Ты нас звал, – только и сказал я. Маттео молчал, и это к лучшему.
Отец уставился на брата, и я понял, что он ждёт от него ответа. Я напрягся. В задней части дома у отца было не меньше шести охранников. Если Маттео слетит с катушек, нам придётся замочить и отца, и его людей, а тогда не избежать неприятностей. К счастью, Маттео заставил себя растянуть губы в улыбке. Она была фальшивой, но отец не понял этого.
– Мне нужно обсудить кое-что с вами. – Отец самодовольно улыбнулся. – Я приму душ и оденусь. Проверьте, как там Нина, посмотрите, дышит ещё или нет.
Я коротко кивнул. Довольный нашей покорностью отец развернулся и ушёл в свою спальню. Мы с Маттео посмотрели друг на друга, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.
– Пошли посмотрим, что там с Ниной, – твёрдо сказал я.
Мы молча поднялись по лестнице и подошли к спальне Нины. У них с отцом были разные спальни, и он навещал ее только для секса или когда выходил вместе с ней на светские мероприятия.
Дверь спальни была приоткрыта. Набрав воздуха в лёгкие, я приоткрыл ее шире, надеясь, что мне не придётся избавляться от тела или сочинять дурацкую легенду о том, как умерла Нина, чтобы мы могли похоронить ее официально.
Изнутри донеслось тихое всхлипывание. Я увидел кровать, где лежала распростертая связанная Нина. Избитая, окровавленная, голая.
– Блядь! – процедил Маттео.
Отец не впервые творил такую дичь. Я достал нож, Маттео последовал моему примеру. Нина поскуливала, пока мы освобождали ее от пут – я разрезал веревку на лодыжках, а Маттео на руках. Она попыталась сесть, но, видимо, довольно долго пролежала в таком положении связанная, и конечности затекли.
Я поднял с пола валявшийся тут же атласный халат и накинул на неё, а потом помог ей сесть. Присев на корточки, чтобы наши с ней глаза оказались на одном уровне, я спросил:
– Почему ты не сбежишь?
– Он бы послал его за мной, – кивнула Нина на Маттео.
Маттео был лучшим охотником Семьи. Он выследил нескольких сбежавших предателей.
– Маттео бы тебя не нашёл, – тихо сказал я.
– Я не могу. – Она отчаянно помотала головой. – Куда мне идти? Что я буду делать? Это мой мир.
Я выпрямился. Нина готова терпеть садистские замашки отца, потому что ей нравится роскошь и деньги, которые он ей даёт. Я не понимаю этого и даже пытаться не стану.
В коридоре раздались шаги, и я отошёл от неё. В дверях появился отец, одетый в темный костюм и рубашку с воротником-стойкой.
– Сальваторе, – жеманно пролепетала Нина.
Отец даже не взглянул на неё, он смотрел только на меня и Маттео.
– Почему бы вам двоим не вставить ей? Я не против поделиться со своими сыновьями.
Он и раньше предлагал ее нам. И я не уверен, может, он таким образом нас проверял или действительно не против того, чтобы кто-то прикасался к тому, чем он владеет. Как же я его ненавидел! Я не понимал его мотивов. Он был отвратительным чудовищем. Вместо того, чтобы защищать свою женщину, он обращается с ней как с дерьмом. Я никогда не обижу Арию и уж тем более никому не позволю увидеть ее обнаженной или тронуть ее, не дай Бог. Я прикончу любого, кто вздумает забрать ее у меня. Она всегда будет только моя.
– У Луки для этого есть его юная милая жена. Зачем я ему? – торопливо сказала Нина, как будто действительно думала, что я не против принять это предложение. Я в прошлый раз отказался и сейчас не собирался. Ей и так хреново от того, что с ней сделал отец.
– Она такая скромная и миниатюрная. Могу только представить, как приятно будет поучить ее уму-разуму, да? – Нина так говорила, как будто от страданий других женщин ей самой становилось легче.
Я ненавидел и жалел ее одновременно.
– А ты, Маттео? – поинтересовался отец.
– Я предпочитаю женщин помоложе и посимпатичнее, – брякнул он.
Он, конечно, лукавил. Нина ненамного старше тех женщин, что бывали в наших с ним постелях. У неё были длинные каштановые волосы, прекрасная фигура и симпатичное личико.
Отец пожал плечами и повернулся к жене, которая уже успела завернуться в халат.
– Возьми с собой одного из телохранителей и пойди купи себе пару платьев и туфель. – Она улыбнулась и кивнула. – Но сначала накрасься, а то дерьмово выглядишь, – добавил он.
