Прибежал фотограф отдал фотографии, качество было отменным, Наташа расплатилась. Они раскланялись с артистом. И пошли к выходу с площади. Александр Сергеевич был оживлен, разговорчив, сиял белозубой улыбкой, он был по-настоящему счастлив, безоблачно счастлив как бывает счастлив ребенок получивший заветный подарок на Новый Год. Сколько не считай себя гением, а все равно червячок сомнения иногда грызёт, особенно в те минуты, когда вдохновение уже покинуло, а взамен пришла затяжная депрессия. А тут столько лет минуло, а потомки все равно: помнят; любят; читают; ставят спектакли, это ли не счастье для поэта?
— Знаешь Наташа, — сияя северным солнцем делился Пушкин, — я уже вижу свой новый роман, роман откровение, роман благодарность к тем, кто читает меня через двести с лишним лет после моего рождения.
Наталья Николаевна устала от эмоций, от прогулки и озябла на ветру. Она не хотела говорить о романе, не хотела лишать Сашу счастья, рассказывая об интернет засранцах, которые норовят обгадить всё что увидят или прочитают, а уж роман Ганнибала о Пушкине не оставят без своего внимания, сладостно грязью его закидают. Хотя завистники критиковали и сплетничали про Пушкина и в девятнадцатом веке. В человеческих отношениях ничего не изменилось.
Увидев вывеску кафе, Наталья Николаевна подумала: черт, с ними с этими ценами, а вот если я сейчас не переведу дух, то просто свалюсь.
— Зайдем кофе выпить? — предложила она.
Пушкин согласился, ему было всё равно, он уже в думах начал писать свой роман.
Мест в уютном и теплом кафе не было, но немолодой любезный господин сидевший у окна за столиком один, увидев измученное красивое лицо Натальи Николаевны пригласил их за свой стол, его коротко с достоинством поблагодарили. Подбежал официант, сделали заказ, потом сняли верхнюю одежду. Не спеша, наслаждаясь теплом, вкусными запахами в помещении пили кофе. Господин за столиком поглядывал на Пушкина.
— Вы что-то хотите спросить, сударь? — доброжелательно поинтересовался Пушкин,
— Иван Андреевич Крылов,[54] — представился господин, Пушкин отметил, что в отличии от знаменитого баснописца этот господин сухощав, подтянут и аккуратно одет.
— Ганнибал Петр Абрамович, — назвался Пушкин, Наташа просила его в обществе называться псевдонимом, чтобы избежать ненужных ассоциаций и скандалов.
— Наталья Николаевна, — без упоминания фамилии представилась Наташа и подумала: а почему этот господин обратил внимание на мужчину, он случаем не из этих? Вот ведь беда то какая, мало от баб суженого уберечь, так еще и охранить его от этих. Тяжела ты долюшка обычной русской женщины в третьем тысячелетии, мало ей пожаров, машин с кучей лошадиных сил, рыбалок, военных конфликтов по всем частям света, низких зарплат, мужского алкоголизма, еще и эти до кучи. Не удивительно, что на нынешний день женщины не больно то рожать стремятся.
— Я в молодости гримером на киностудии работал, — заговорил Иван Андреевич, — и знаете поражен, если вам одеть парик, нацепить бакенбарды, соответственно одеть, то вы и есть Пушкин.
— Не преувеличивайте, mon cher,[55] — довольно засмеялся Александр Сергеевич.
— Манера говорить, поведение, всё натуральное, всёиз девятнадцатого века, — нахваливал Пушкина, Крылов, — вы случаем не лицей ли окончили?
— Петр Абрамович пишет книгу по биографии Пушкина и просто вжился в образ, — быстро вмешалась в разговор Наталья Николаевна.
— Я совладелец казино «Пиковая Дама» — напористо заговорил господин Крылов, — сегодня вечером у меня закрытая тематическая вечеринка-игра по мотивам повести Пушкина «Пиковая Дама». Если Вы в гриме Пушкина и одежде девятнадцатого века согласитесь в игре «фараон» держать банк, то я готов заплатить, — тут господин Крылов назвал сумму равную годовой зарплате Натальи Николаевны, — кроме того, — искушал Пушкина, господин Крылов, — я выделю Вам фишки на первую ставку в любой игре на Ваш выбор.
Фортуна ко мне сегодня явно благосклонна, грех упускать такой случай, решил Пушкин. Он страстно любил игру. Не только за выигрыш, а за яркий мучительный азарт, за томительное ощущение падения и взлета, за неповторимую переливающуюся всей палитрой чувств ауру игрового зала.
Наталья Николаевна как натура практичная, понимала, что в игре всегда только один победитель — казино. А еще ей приходилось оперировать проигравшихся самоубийц неудачников, неудачников во всем, даже в попытке суицида. Знала она и что такое игровая зависимость, психическое заболевание которое по своим последствиям может быть страшнее наркомании. Пушкин был предрасположен к игре и этой болезни. Надо провести интенсивную терапию, а не поможет, так ампутировать эту любовь и выбросить игрока из своей судьбы. Мучиться, страдать, губить свою жизнь из-за чужой порочной страсти, она не будет. — Если ты идешь на игру, то между нами все кончено, — безапелляционно заявила Наташа, — и не надо мне говорить слова и давать обещания: «Я только один раз», не надо. Решай, что для тебя важнее.
Неотразимая, соблазнительная Фортуна манила его своим распутным взглядом, я твоя, говорила она, не бойся, бери.