«Пушкин сам говорил П.В. Нащокину, что Николай, «как офицеришка, ухаживает за его женою; нарочно по утрам по нескольку раз проезжает мимо её окон, а ввечеру, на балах, спрашивает, отчего у неё всегда шторы опущены»[49]
Интересно, подумал он, а насколько откровенна будет Наталья Николаевна в своем романе. Будучи практикующим юристом, этот человек не плохо разбирался в людях и сразу отметил, что Наталья Николаевна умна, скрытна, хорошо образована, обладает незаурядным чувством юмора, практична и умеет вызвать симпатию.
Пушкин встретил Наташу в крохотной прихожей, помог ей снять пуховик. Адаптация к современным реалиям идет хорошо, как врач отметила Наталья Николаевна. Пушкин уже не только знал, как пользоваться домофоном, но и без заминки открыл входную дверь подъезда многоэтажного дома, где была Наташина квартира.
— Что случилось? — ласково в комнате спросила она, заметив, что у Саши мрачное лицо.
— Боже, как грустна наша отчизна, — тоскливо произнес Пушкин показывая на стол, где лежали раскрытые книги.
Уходя на встречу с адвокатом, Наталья Николаевна оставила ему для прочтения школьные учебники истории, которые одолжила у соседа учителя.
Наташа, утешая его обняла, прижала к себе, нежно гладила теплыми ладонями по немного отросшим темным волосам на его голове. Горячая кровь восстановившего силы мужчины мигом вскипела, женщина была ласкова, нежна и податлива, диван стоял рядом. Им было хорошо вместе.
Изоляция в доме была слабой. Сосед учитель истории, услышав недвусмысленные звуки, сначала мерил крохотную залу своей жилой площади нервными шагами, затем быстро оделся и бросился вон из дома в снег и холод февраля. Он немедля поехал к своей подруге. Та была сначала удивлена незапланированным визитом, а затем поражена и полностью удовлетворена страстью, обычно сдержанного любовника. Бывает, что отзывается, не только наше слово.
После душа, был кофе со свежей сдобой. Рачительная хозяйка Наташа заранее заказала выпечку в службе доставки кондитерского сетевого магазина. Наталья Николаевна рассказала Саше о результатах беседы с адвокатом. Услышав про роман, Пушкин воодушевился. Что может быть лучше для творца, чем создавать произведение искусства? Лучше может быть только то, что почтеннейшая публика, ознакомившись с его новым романом, заговорит о нём в салонах и напишет восторженные отзывы.
— Денег нам хватит на три месяца, пиши дорогой и не о чём другом не думай, — заботливо сказала Наталья Николаевна, — я обо всём позабочусь.
Не женщина, а воплощенная мечта поэта, красива, молода, страстна, умна, хозяйственна, подумал Пушкин. Потом вспомнил из былого, некоторые события семейной жизни и нахмурился. Все мы не без недостатков, утешил себя Пушкин, идеальны только ангелы. На память пришли другие женщины, которых он в пылу страсти поэта именовал ангелами и которые оказались далеко не ангелы. А один не ангел и вовсе оказалась вавилонской блудницей. — И вот что ещё, — решительно стала устанавливать правила совместного общежития Наталья Николаевна, — измен я не потерплю, пьяных компаний с картами тоже. Да и рожать больше двух детей не буду. Не устраивает, давай не будем мучать друг друга и сразу разойдемся. У нас в третьем тысячелетии это в порядке вещей.
— Хорошо, — сразу согласился Пушкин, — но и ты Наташа …
— Согласна, — не дослушав, ответила Наталья Николаевна.
Они уже давали супружеские обеты пред лицом Господа в девятнадцатом веке, в двадцать первом их повторили перед индивидуальным средством коммуникации и связи[50], что лежал на столе и исправно принимал сообщения из сети, где преобладали предложения банковских услуг. Что будет исполнено, что забыто, Бог весть. Но обещая друг другу они были искренни и в девятнадцатом веке, и в веке двадцать первом.
А затем они пошли гулять по городу, сначала с окраины на метро поехали в исторический центр, а там не спеша шли по улицам прогулочным шагом. Пушкин пытался взять Наташу под руку, та отстранилась и шепнула:
— Так сейчас не ходят,
Для того, кто весьма поверхностно знаком с известными явлениями физики и химии начала девятнадцатого века, а об иных науках и вовсе не слышал из-за их отсутствия в то время, мир Лукоморья был преисполнен магии и волшебства. Но Александр Сергеевич и сам был волшебником, умел создавать иные стихотворные миры, поэтому хотя и удивлялся, но без последствий для психики и самоуважения.
Сначала купили Александру Сергеевичу в торговом центре новую, практичную и умеренную по ценам одежду. Пушкин отметил, что приказчики все также услужливы и вежливы, а то что приказчиками были молодые привлекательные девицы его позабавило. В парикмахерской ему привели в порядок немного отросшие темные волосы, смотрелась новая прическа необычно, но аккуратно с определенным стилем и конечно не так жутко, как после больницы.
— У тебя среди купцов и мастеровых тут открыт кредит? — смущенно спросил Пушкин, ему было неприятно, что он сам не может расплатится, оставляя щедрые «чаевые», тем кто так хорошо ему услужил.