Сделала паузу и зло по-змеиному улыбаясь как ядом плеснув договорила:
— Я свои проблемы теперь решаю сама, как тогда в отделении, когда я все равно заставила вас одеть бахилы и в них вы побежали жаловать Черномору на наглость и дерзость санитарок.
Мимическим движением мышц лица стерла змеиную улыбку, обратилась к мужчине в клетчатой рубашке и поставила его в известность:
— У меня отличная память и Ex aequo et bono — По добру и справедливости.
И пошла к столу тянуть свой жребий.
Начались выступления сотрудников, первым вне очереди выступил Вяземский, по-артистически откашлявшись, он начал:
— «Телемахида» автор Василий Кириллович Тредиаковский,[127]
И продолжил медленно с выражением читать по листу формата А4:
Акустика в зале была отличной, стихи «Древня размера» Василия Кирилловича звучно заполнили все пространство, а вот зажимать уши на выступлении генерального директора было неприлично.
— Прошу пощады, — прерывание чтение завопил Фаддей,
Его веселым смехом поддержали собравшиеся в зале.
— Пощады не будет, — свирепо заявил Вяземский и отчетливо выговаривая каждое слово продолжил чтение:
Завыла пожарная сирена, чтец остановился и с укоризной посмотрел на Пушкина включившего на компьютере записанный сигнал.
— Достаточно, — засмеялся Пушкин, нажатием клавиши выключив сирену, — Петр Андреевич, мы все уважаем Василия Кирилловича, ценим и помним его вклад в литературу и благодарим чтеца за доставленное удовольствие.
И захлопал первым, за ним остальные, бурные аплодисменты продолжались не более пяти секунд, внешне недовольный чтец заткнулся и сел в зал.
К микрофону вышел следующий выступающий он с листа читал стихи Ломоносова, далее читались стихи Сумарокова, Державина, Фонвизина, Хераскова и эти стихи совсем не чуждо слушались в конференц-зале компании разрабатывающей современные информационные технологии. Было забавно и очень мило. Маша в свою очередь под смех собравшихся, прочитала отрывок из пьесы Фонвизина «Недоросль», оговорившись, что лично она считает пьесу поэтической. Мужик в джинсах и красной клетчатой рубашке Николай Петрович старший офис — менеджер прочитал Державина «Памятник», его выступление встретили аплодисментами, оказалось, что за глаза так зовут этого завхоза. Далее выступала лощеная стерва, она читала отрывок из «Слова о полку Игореве» в его первом переводе который в последний год восемнадцатого века со старославянского осуществил Алексей Федорович Малиновский[128]. По микрофону с бабьим надрывом прозвучал написанный в двенадцатом веке «Плачь Ярославны». В зале притихли.
— У нее мужа военного в одном из конфликтов убили, — тихо проинформировал Машу, сидевший рядом Николай Петрович, — двое детей, младший брат больной, родители пенсионеры, она одна всё тянет, вот и срывается иногда,
— Николай Петрович, — шептала Маша стараясь не привлекать чужого внимания, — не надо мной манипулировать. Что до этой истерички, то я ее за хамство уже в унитаз окунула, дальше как хочет, может отмыться и работать дальше, а может обтекая от говна с гордо поднятой головой уйти, это ее выбор. Отцу я жаловаться не собиралась, но и сопли ей вытирать не намерена.
— На этом наш вечер, окончен, — весело объявил ведущий Пушкин, выслушав последнего выступающего.
Все встали и оживленно обмениваясь мнениями пошли на выход из зала.
— Фаддей! — громко крикнула блогеру, Вяземская младшая, — Останьтесь, мне надо с вами все это обсудить,