— Я и ваш роман распиарю, — с уверенностью в своих силах заявила она,
— Я думаю, он в пиаре не нуждается, — чуть раздраженно ответил Пушкин, как каждый талант он был уверен в своей абсолютной самоценности,
— Вот поэтому то ваш «Современник» ничего кроме убытков и не приносил, хорошо если в ноль выходили, — обличающее заявила Маша, — не было у вас толковой рекламы,
Только пол и возраст девицы Вяземской удержали Пушкина от резкой отповеди этой самоуверенной особе.
— Мои творения, прекрасно обходились и без рекламы, — проскрежетал Пушкин,
— Ну конечно, — парировала Маша, — конечно, это особенно заметно в вашем стихотворении «Разговор книгопродавца с поэтом», продавали стихи торговцы, деньги получали вы, а как сами за продажи взялись, так и пошли убытки,
— Маша это не твое дело, — попытался остановить дочь Вяземский, глядя на побагровевшего поэта,
— Это моё дело, — жестко сказала девушка, — Наталья Николаевна мой учитель и друг, она любит Пушкина, а значит Александр Сергеевич и мой друг, а за семью и друзей, я глотки рвать готова,
Наталья Николаевна молчала, а Маша ласково обратилась к Пушкину:
— Никто не спорит: Вы гений! Я не собираюсь учить Вас как писать стихи или прозу, в этом деле я ноль, а вы ноль в бизнесе. Suum cuique — Каждому своё. А я подключу профи, — абсолютно уверенная в своей правоте, настаивала Маша, — этого как его там, — вспоминая она пощелкала пальцами, — а Фаддей, у него миллионы подписчиков, у вас будут миллионы продаж.
Петр Андреевич засмеялся, Вера Федоровна развела руками, Наталья Николаевна отпила глоток отличного кофе, она отчетливо видела психологическую игру Маши и ставила ей оценку «хорошо».
Машина подъехала к дому, пассажиры вышли. Мела мартовская метель. Завтра начнутся хлопоты по переезду в Пушкино, а пока надо хорошенько отдохнуть.
— Александр Сергеевич, Наталья Николаевна, дом который вам передает Маша это ее собственность, я как ее законный представитель, даю на эту сделку своё согласие, — говорил Вяземский — и мы просим вас как друзей, принять ее предложение и… — замялся Вяземский, — извините, что вторгаемся в вашу личную жизнь, но Маша говорила, что вы тоже скоро станете мамой и папой и …
— Папа не мямли, — прикрикнула Маша, и отчетливо как отрубая каждую фразу продолжила, выговаривая каждое предложение:
— Наша семья просит вас быть рядом с моей мамой на время ее беременности и родов, тем более, что сроки у вас примерно одинаковые. Вдвоем, поддерживая друг друга, вам будет проще пройти этот путь. Роддом и врача акушера мы просим вас Наталья Николаевна, подобрать и нам и вашей семье. Деньги решают не всё, а обобрать Вяземских под предлогом особых условий в роддоме, желающих хватит, а я не уверена в квалификации специалиста, назначенного по блату в твердой уверенности на очень большие деньги. Тем более, что вам Наталья Николаевна, как врачу мы верим, а как другу доверяем. А вам Александр Сергеевич не придется выслушивать капризы беременной жены в замкнутом пространстве однокомнатной квартиры и у вас будет личное пространство для творчества. Дом который я вам предлагаю, новый, небольшой, всего два этажа, площадь двести квадратных метров, но зато рядом с нашим особняком на соседней улице, пять минут пешком.
— Но …, потянул Пушкин,
— Я читала, что вы верите в приметы, — улыбнулась Вера Федоровна, — я думаю жить в городе, который назван в вашу честь, хорошая примета.
Наташа была не против, даже очень не против, но щадила самолюбие мужа и молчала. Сделка состоялась, под условием, что Наташа пока ей не найдут замену в отделении будет ездить на работу, подводить коллег она не хотела. Машину туда и обратно дают Вяземские, на этом настоял Петр Андреевич.
В Царском Селе они сняли жилье, дом дачу Китаевой. Карантин по холере ограничивал светскую жизнь, это вполне устраивало Наталью Николаевну и Александра Сергеевича. Пушкин писал:
Лето 1831 года наверно было самым счастливым в его жизни. Женат на любимой женщине. Полон физических и духовных сил. Есть желание и возможность творить. Достаточно денежных средств, навещают друзья. Полное примирение с родителями и их одобрение его брака. Недоброжелатели не мешают ему жить.
А Наташа с замиранием сердца слушала как вслух читает муж:
и знала, знала, что для него прекрасная царевна лебедь, это она.