— Закройся в туалете детка, а мы пока этого, — тут рыжеватый употребил матерное выражение которые подобные типы употребляют по отношению к смугловатым людям, — а потом как щенка утопим, и …
Договорить он не успел, Пушкин мощным хуком справа заехал ему в челюсть, хрустнули кости лица, перелом, сразу как хирург определила вышедшая из бассейна и подошедшая к ним в мокром купальнике Наталья Николаевна.
— Это Вяземская, — обращаясь к приятелям тихо и испуганное сказал блондин, — ее папа за дочку нас на мелкие куски порежет и лично своим псам скормит, уходим,
— Стоять! — рявкнула Маша, и обращаясь к Наталье Николаевне с оттенком презрения сказала:
— Вот полюбуйтесь, это тот самый красавец Никита, а в их кругу его кличка «Гарольд Прекрасный»,
Красавец Наташу не заинтересовал, а вот рыжий уже отошел от шока, начал выть, трясти сломанной челюстью и щупать лицо руками.
Утренние занятия плаваньем рекомендованные для беременных испорчены, вздохнула, осторожно по лесенке вышедшая из воды, Вера Федоровна. Надо сказать Петру, чтобы он распорядился о смене режима работы бассейна, пока мы тут плаваем, посторонних быть не должно. О том, что совладельцем этого центра является Вяземский, она Пушкиным не говорила.
— Вызовите скорую, — распорядилась Вера Федоровна подошедшему сотруднику центра,
— И принесите аптечку для оказания первой помощи, — дополнила распоряжение накинувшая халат Наташа, и резко обратилась к рыжему:
— Не скули, не умираешь, сейчас кости составлю и зафиксирую, потом месяц морда в гипсе, пинание бульоном через анус, а будешь орать и морду лапать, кости так встанут, что остаток жизни будешь с кривой харей ходить и жрать через жопу.
Рыжий выть перестал, зато заплакал, так ему было больно.
Фыркнула Маша, недовольно нахмурился Пушкин, Наташа выбрала из быстро принесенной аптечки, нужные материалы, стала аккуратно очень осторожно составлять и фиксировать кости челюсти, перелом был сложный, двойной.
— Как его зовут, — спросила Наташа у блондина «Гарольда Прекрасного» и потребовала от Маши:
— Запоминай, а потом запишешь ответы, надо данные для скорой подготовить, а то этот красавец сам уже ничего сказать не сможет,
— Его имя: Жорж, — представил Наташе рыжего «Гарольд Прекрасный»,
— Фамилия?
— Не знаю, — смутился блондин Никита, — у нас его зовут Дантес,
Демоном захохотал Пушкин, ойкнула Вера, от восторга глядя на Дантеса с двойным переломом челюсти, завизжала Маша и выкрикнула:
— Bravium[134] Александр Сергеевич!
— Господи! — продолжая оказание медицинской помощи, печально вздохнула Наталья Николаевна Пушкина, — Ну за что мне это?
За что? За дело, Наталья Николаевна за дело. Поручили сотруднику центра вызвать скорую, сами переоделись и домой. Пусть бы выл. Так нет, помощь оказали, вы такая добрая или этот homo[135] интерес у вас вызвал?
Это была обычная ссора в семье, необычным было только то что с событий девятнадцатого века, они переходили в век двадцать первый и обратно, но их никто не слышал, а для них это уже стало нормой.
— Хватит, — решительно сказала дома Наташа на бешеные упреки мужа, что она не дала ему добить Дантеса в бассейне и более того вправив и зафиксировав сломанные кости, спасла от его уродства.
— Ты бы его убил, а затем тебе бы отправили в дурдом к Повелителю Царства Мертвых, но уже навсегда, а я беременная осталась одна, — со злобой на его мужскую тупость высказалась она и договорила, — я собрала кости Дантесу, для того что бы тебе же потом, не стали предъявлять нанесение тяжких телесных повреждений, по основаниям личной неприязни.
Пушкин пытался возразить, но она ему и слово вставить не дала:
— Я тебе не изменяла тогда, не изменю и сейчас, но, — Наталья Николаевна сделала паузу и продолжила, — у нас тут третье тысячелетие и терпеть твои выходки я не намерена. Не веришь мне, расходимся, но уж извини, потом я свою жизнь и без тебя смогу устроить,
— Верю, — мрачно сказал Пушкин, его бешеная, страстная натура требовала действия и он со всей мощи, кулаком двинул по косяку двери.
— Надо боксерский тренажер купить и перчатки, — спокойно предложила Наташа, — покажи руку, ну конечно пальцы в кровь поцарапал, подожди сейчас обработаю.
Пока перекисью водорода обработала мужу раны, он уже успокоился.
— Но ты можешь хотя бы не кокетничать с мужчинами? — тихо попросил Александр Сергеевич,
— Как мило, — наигранно восхитилась Наталья Николаевна, — раньше ты такой деликатностью не отличался и процитировала: «Ты радуешься, что за тобою, как за сучкой, бегают кобели, подняв хвост трубочкой и понюхивая <тебе задницу>; есть чему радоваться!»[136]. Вот что ты мне писал. Какие глубокие знания о сучках и кобелях.
Наталья Николаевна как задохнулась от гнева, она не тихоня из девятнадцатого века и ничего терпеть не собирается, всё выскажет.
— Запомни милый, — холодно заявила она, — я не сучка, да и вышла замуж не за кобеля, по крайней мере я хочу в это верить.