Однако уехать с Радой Винни не мог. Предложенное Гилем разделение на пары максимально отвечало соблюдению главного критерия – безопасности. Из всей четверки огнестрельным оружием хорошо владели только Гиль и Хэлл. Первый успел повоевать в горячей точке, второй раньше в свободное время любил посещать стрелковые клубы. Винни и Ларс, не имевшие опыта, медленно и верно искореняли этот пробел. Но сегодня для обратной транспортировки ценного специалиста и оборудования понадобился более меткий стрелок, поэтому в поселок поехал Хэлл. А его, Винни, Гиль оставил здесь для более быстрой прокладки пути. Вдвоем им нужно было выполнить объем работы, рассчитанный на квартет. Субтильному и низкорослому Ларсу перерыв потребовался бы намного быстрее. Все-таки на месте работать – это не в «телеге» катить. Тут Зона, и в любой момент можно ожидать чего угодно.
– Лешка, ты чего?
Встревоженный голос Гиля вывел его из набежавшей задумчивости.
– Да что-то задумался.
– О хорошем или о плохом?
– О тебе, моя радость! – Винни рассмеялся, хлопнул прошедшего мимо Гиля по плечу и направился вслед за ним к сваленным на землю рельсам.
– До чего приятно! – Александр обернулся на ходу, показывая ответную улыбку.
– Ну, вот видишь, как хорошо, – усмехнулся Винни. – Только Хэллу не говори, а то ревновать начнет.
– Ты хоть разглядел ее? – Ясаков надавил на кисть Ларса. – Какая она была?
– Да хрен ее знает! Обычная! Я в них не разбираюсь! – Ларс со страхом разглядывал свою руку, на загорелой коже которой отчетливо проступал след укуса. Два пятнышка, из которых удалось выдавить всего несколько капель темной крови. – Я ее даже не видел. Заметил только, когда уже укусила. – Парень выдернул кисть и осторожно ее ощупал. Поднял глаза на стоящую рядом Катю, потом перевел взгляд на Хэлла: – У нас же нет смертельно ядовитых змей?
– По идее – да. Но тут Зона… Надо как можно быстрее добраться до поселка.
– А может, она была не ядовитая? – спросил Ларс с надеждой.
– Даже если яд не смертелен, это все равно яд. И он опасен. Смотри, рука уже опухает.
– Черт! Что же делать?!
– Залезай на «телегу». Едем.
– Давай ты сейчас начнешь, а я сменю тебя. – Ларс, болезненно скривившись, уселся в носовой части. – Рука болит сильно.
– Никого ты менять не будешь. – Хэлл встал у рычага и начал разгон тяжелой платформы. – Тебе сейчас нужно как можно меньше двигаться, чтобы кровь не начала быстрее по организму бегать. Мы же не знаем, что там за яд в тебе плавает. Может достаться почкам и мозгу.
– Прекрати! И так страшно!
– Я тебе просто говорю, что нужно делать, и объясняю, почему.
– Да понял я, понял! – Ларс всхлипнул. – Вот я попал…
– Ничего, прорвемся. Кать, подтащи к нему баклажку с водой. Чем больше ты будешь пить, – Хэлл вновь посмотрел на испуганного проходника, – тем скорее разбавишь концентрацию яда в крови. Так что начинай прямо сейчас. А нам с тобой, Катюша, придется теперь пахать тут вдвоем. Выдержишь?
– Буду стараться.
– Это самое главное. – Хэлл упрямо и с какой-то злостью посмотрел вперед. Как будто заранее понимая, что быстро доехать до «нулевки» им с Катей не удастся.
– Ну что? Перекур, и двинем обратно? – Гиль уселся на уложенный и закрепленный внешней скобой рельс. – Или на этой «точке» заночуем?
– Давай поедем, – предложил Винни. – Скорее дома будем. Что-то неспокойно мне.
– Почему? – Гиль снял очки, протер и, вернув на место, посмотрел сквозь них на проходника.
– Не знаю. Неспокойно, а причину понять не могу.
Несколько секунд Гиль пристально смотрел на напарника. Затем пожал плечами:
– Тогда едем до темноты, раз тебе так спокойнее будет.
– Ты как? – обессиленная Рада плюхнулась возле Ларса. – Стало легче?
– Нет, – мотнул головой парень, на секунду открыв покрасневшие глаза. – Еще больше болит. Жжет и раздирает прямо изнутри.
– Бедный, – Катя положила ладонь на бледный, покрытый крупными каплями пота лоб проходника. – Не пойму, ты так на солнце нагрелся, что ли? – Девушка наклонилась, коснулась лба пересохшими губами. – Димка! Ты весь горишь!
– А я не чувствую. Мне кажется, наоборот, холодно.
Рада встала и подошла к работающему Хэллу:
– У него жар. Чем ему помочь?
– У меня остался один порошок обезболивающий. Можно дать ему. В кармане вот здесь возьми. Больше все равно ничего нельзя сделать.
