Состояние Ларса ухудшалось на глазах. Первые полчаса их движения от «точки» прошли спокойно и на хорошей скорости. Затем Катя начала выдыхаться и заметно сдавать. Хэлл, плюнув на показатели песочных часов, давал ей все больше времени на отдых, прекрасно понимая, что при данном раскладе надолго не хватит уже его самого. Однако другого выхода не было. Сидевший все это время в носовой части дрезины Ларс несколько раз порывался встать к рычагу, но Хэлл напугал его большой вероятностью смерти и проходник присмирел. Какое-то время он молчал, только вертел головой по сторонам. Ему было неуютно. Молодой, сильный, он вынужден был бездействовать и смотреть, как за него напрягается другой человек. Тем более – хрупкая, миниатюрная девочка, старающаяся работать на равных со здоровым мужиком. Чтобы не сгореть со стыда, Ларс предложил развлекать напарников сказками.
– Буду новым Котом.
Он начал торопливо и сбивчиво рассказывать какую-то волшебную историю, по-видимому, собственного сочинения, однако вскоре замолчал. Пауза была столь неожиданной и резкой, что сидящий в тот момент рядом Хэлл тут же спросил:
– Ты чего?
– Что? – Ларс отрешенно взглянул на проходника.
– Ты чего замолчал? Хуже стало?
– Нет. – Ларс мотнул головой и неожиданно вцепился в Хэлла здоровой рукой: – Я не хочу умирать!
– Ты чего это выдумал? – Хэлл изобразил максимально возможное удивление. – Рано тебе помирать-то. Ты еще всех денег не заработал и до эпицентра с нами не добрался.
– Теперь уже не доберусь. – Ларс начинал впадать в панику. – Дойдете до него без меня. В комнате, в ящике тумбочки карта лежит. Матери отошли. Адрес в паспорте написан. Пин-код у нее…
– Да погоди ты со своим пин-кодом! – оборвал его Хэлл. – С чего это ты на тот свет-то собрался?
– Да потому, что здесь все по Пушкину! Ты разве не понимаешь?
– Нет. Объясни.
– «Песнь о вещем Олеге». Там череп лошади был и змея. И что потом стало с князем?
После этого разъяснения Ларс впал в тихую истерику, и добиться от него продолжения хоть какого-то подобия диалога было невозможно. Сменяющие друг друга Хэлл и Рада в минуты отдыха пытались хоть как-то подбодрить парня. В конце концов, проходник смирился с придуманной самому себе судьбой. Он вел себя уже совсем тихо и безропотно проглотил выданное Хэллом лекарство.
– Дима. Димка! – Радченко в очередной свой перерыв села возле Ларса. – Ты как?
– Лучше, – последовал ответ. – Только не знаю, зачем он тут. Давно он здесь?
– Кто? – Катя наклонилась поближе, чтобы расслышать вялое бормотание с проглатыванием отдельных букв. – Что ты сказал?
– Я не знаю, для чего. Спроси у Ветра. Он же нас сюда позвал. Я не могу ответить. У меня ножки короткие.
– Димка! – Катя испуганно затрясла Ларса. – Открой глаза! Что ты несешь?!
– Садись на карачки и жди.
– Слушай, он какую-то чушь несет! – Рада подбежала к тяжело дышащему Хэллу.
– Плохо! – выдохнул проходник. – Значит, жар усилился. Надо торопиться, а то можем не успеть.
– То есть Димка оказался прав? Он действительно умирает?
– Да.
– Ты знал?
– Догадывался.
– Ладно ему, а мне-то почему не сказал?
– Вот. Говорю.
– Прелестно. – Рада опустилась на прибитую к полу деревянную скамью. Обхватила голову руками и затихла. Хэлл продолжал монотонно работать рычагом, громко дыша, когда Катя неожиданно вскочила: – Но на территории России не водятся смертельно опасные змеи! Даже у нас на юге! Я точно знаю!
– И я это знаю. – Хэлл устало посмотрел на Раду. – Все вопросы к Пушкину.
– Ты загнать себя решил? – Гиль посмотрел на неистово работающего рычагом Винни. – Куда ты так торопишься?
– Хочу поскорее домой.
– Я тоже. Но зачем так гнать-то?
– Ничего. Ночью передохнем.
Гиль не ответил, только еще раз внимательно посмотрел на Винни. На этот раз взгляд задержался намного дольше, но работающий на рычаге Алексей этого не заметил.
Липкий, жгучий пот, казалось, уже насквозь пропитал его глаза. Хэлл смахнул набежавшие со лба капли и с ненавистью глянул на сделавшийся неподатливым рычаг. Руки, плечи, спина – все группы мышц, вплоть до самых мелких, казалось, были готовы лопнуть, чтобы наконец выплеснуть из себя распирающую их боль.
– Смена! – прохрипела пересушенным ртом Рада. Встала – и тут же схватилась за опору рычага, чтобы не упасть. Села назад. Попыталась снова подняться. На этот раз ей удалось, и девушка решительно схватилась за рукоять: – Уйди. Тебе надо отдохнуть.
Хэлл не стал спорить и, шатаясь, отошел в хвостовую часть дрезины, плюхнулся возле неподвижно лежащего Ларса. Взял трясущейся, слабой рукой его за запястье.
Парень горел. Интоксикация, вызванная действием яда, через кровоток проникла в каждую клетку его тела. В ответ на эту чудовищную экспансию штаб внутренней обороны в головном мозге объявил всеобщую мобилизацию. И организм ответил гипертермией, стараясь выжечь захватчика.
Пульс на запястье уже не прощупывался. Чтобы яд не растекался по организму, тело закрыло все периферические сосуды, оставив для максимального кровоснабжения только жизненно важные органы.
