Когда роман ее с Бембо начал увядать, Лукреция вступила в совершенно иные и гораздо более смелые отношения. Впервые она встретила Франческо Гонзага — героя битвы при Форново, — когда в марте 1496 года он проезжал через Рим и нанес визит ей и Чезаре. Тогда она была еще графиней Пезаро. Франческо родился в Мантуе в 1466 году. Отцом его был Федерико I, третий маркиз Мантуи, матерью — Маргарита Виттельсбах[44]. В права наследства он вступил, когда ему еще не исполнилось восемнадцати, а на шестнадцатилетней Изабелле д'Эсте женился в 1490 году. Красотой он не отличался: это можно увидеть, взглянув на бюст работы Хуана Кристофоро Романо в герцогском дворце Мантуи. Мы видим человека сладострастного, с полными, чувственными губами, выпуклыми глазами и густыми, жесткими волосами. Хотя он и патронировал Андреа Мантенью, художником, писавшим великие картины для семьи Гонзага, интеллектуалом Франческо не слыл. Самым большим его увлечением, помимо секса, были лошади. Конюшня его прославилась на всю Европу. Гонзага оказывался победителем на всех скачках Италии. Как и большинство аристократов своего времени, помимо военных дел и политики, он занимался лошадьми и охотился с собаками и соколами. Франческо отличали несомненный талант военного и невероятная сексуальность. До 1497 года он открыто держал любовницу, Теодору Суарди, которая родила ему троих детей. К стыду Изабеллы, он часто появлялся с Теодорой на публике. Его сексуальные пристрастия не ограничивались женой и любовницей — он любил молоденьких девушек, которых впоследствии выдавали замуж за покладистых мужчин. Не меньшим спросом пользовались у него юные мальчики. Лодовико (Виго) ди Кампосампьеро, с которым несколько лет он поддерживал скабрезную переписку, был его сводником, а потому Изабелла с полным основанием могла его ненавидеть. Одной из задач Виго была поставка для Гонзага мальчиков. В октябре 1506 года, когда Франческо принимал участие в очередной кампании, Кампосампьеро написал ему из Рима, что вышлет ему мальчика: «Так как Вы сейчас на войне и лишены обычного комфорта… возможно. Вы сочтете его не слишком красивым, но тем не менее он в Вашем распоряжении…»
Вито упивался раблезианскими, часто порнографическими письмами известного болонского юриста Флориа-на Дольфо. Темой многих писем Дольфо была содомия, как гомо-, так и гетеросексуальная. Дольфо и сам любил мальчиков и презирал женщин. Особенно нравилось ему заниматься сексом в банях Порретта-Терма. недалеко от Болоньи. Он восторженно описывал инцидент с Баттиста Рануцци, местным правителем, «который на днях пошел в бани вместе с монахиней. Баттиста возжелал совершить с ней в воде содомский грех. Подготовившись к анальному акту, они уселись, а он слегка приподнялся, чтобы лучше сделать свое дело, как вдруг оба ушли под воду. Однако благодаря Господу, который справедлив и знает, что грех этот заслуживает геенны огненной, а не воды, спаслись…» «Любовь к мальчикам, — написал Дольфо, — менее утомительна, не слишком опасна и дешевле обходится, чем любовь к женщинам». Хотя он и был осторожен: не говорил ничего, что могло бы повредить Изабелле, все же не мог удержаться, чтобы не пошутить на ее счет. Посочувствовав Франческо из-за того, что первым его ребенком оказалась девочка, он в то же время его «утешил», сказав, что девочка при своем рождении доставила «сиятельной маркизе меньше боли, не так растянула ей влагалище, а потому в дальнейшем Гонзага будет испытывать прежнее удовольствие. Вот если бы родился мальчик, “проход” стал бы куда просторнее и сам акт можно было бы уподобить гороху в решете или языку в колоколе». В те времена содомия с лицом любого пола считалась не просто грехом, а преступлением, за которое приговаривали к сожжению на костре. Только богачи, такие как брат Франческо, Джованни, женатый на Лауре Бентивольо, но практикующий тем не менее гомосексуальные связи, могли откупиться, заплатив большой штраф. Неудивительно, что при беспорядочной сексуальной активности Франческо, как и Альфонсо, и Чезаре, и даже папа Юлий II, были больны сифилисом.
