Это загадочное письмо явно рассчитано на то. чтобы понял его только Франческо: личная переписка с известными людьми была рискованным занятием. Можно предположить, что шифр был известен Строцци, ключом к письму являлось слово «сокол». Во втором послании, написанном в тот же день, Лукреция настойчиво рекомендовала Лоренцо. брата Эрколе Строцци. Она просила Франческо продолжить его протекцию: «…с этой целью посылаю к Вашему Сиятельству подателя сего письма, чтобы он разъяснил Вам мои чувства к упомянутому графу». Лоренцо Строцци, как и Эрколе Строцци, станет посредником между Лукрецией и Франческо. Зная, что корреспонденция просматривается, Лукреция и Франческо соблюдали осторожность и важные письма переправляли через доверенных эмиссаров, таких как Строцци. В нескольких письмах того периода имеются просьбы к Гонзага: она хлопотала за Лоренцо Строцци. Письмо к Франческо того года, написанное 30 декабря, содержит игривую нотку:
Возблагодарим же Господа за то, что Вы, Ваше Сиятельство, вынуждены будете иногда появляться в наших краях, ибо, сказать по правде, слишком давно Вас здесь не было. Я не шучу, синьор, но я не смогла Вам быть более полезной, как мне бы того хотелось. Это было невозможно по причинам, о которых написал Вам граф Лоренцо, но если они Вас не удовлетворяют, примите от меня тысячу извинений, ибо я жажду оказать Вам любую услугу. Благодарю Вас от всей души за то, что Вы сделали в отношении упомянутого графа…
С 1503 года сохранилось лишь одно письмо, написанное рукой секретаря. В нем изложена просьба к Франческо помочь одному из членов ее окружения в деле, связанном с Мантуей. В этом же году Лукреция написала девять писем Изабелле. Все они носят деловой характер, возможно, по той причине, что большую часть года Франческо находился в рядах французской армии, наступавшей на Неаполь, а в Мантуе заправляла всем Изабелла.
Весной и летом 1504 года, когда Альфонсо не было дома, а герцог Эрколе болел, Лукреция, следуя примеру герцогини Элеоноры, занялась рассмотрением петиций, а потому большая часть ее корреспонденции посвящена была делам. В большинстве писем она просила помиловать или освободить арестантов, содержавшихся в тюрьмах Мантуи. Если Пшзага не реагировал, она настойчиво повторяла свою просьбу, пока ее не удовлетворяли. В Ферраре он пообещал ей освободить некого Бернардино делла Публика, осужденного за убийство. Когда он этого не исполнил, она несколько раз напомнила ему, а спустя пять месяцев, рассердившись, написала: «Прошу Вас исполнить свое обещание… освободить [Бернардино делла Публика] и прислать его ко мне как можно скорее…» Ее отношение к делам, должно быть, поразила Франческо. потому что в одном письме она поблагодарила его за теплые слова, которые он сказал о ней герцогу Эрколе, а тот их ей повторил.
К концу апреля Франческо Гонзага (вместе с Изабеллой) снова посетил Мантую. Там проходили знаменитые ежегодные скачки. После этого он получил ряд игривых писем от Лукреции и ее придворных дам с выражением сожаления по поводу его отъезда. С самого начала, как только Пшзага покинул Мантую, Лукреция вместе с придворными дамами договорились очаровывать его. 8 мая 1504 года ее дамы написали шутливую жалобу по поводу его отбытия из Феррары, сообщили, что они не живут, а только существуют, поскольку «лишились божественных и ангельских добродетелей Вашего Сиятельства». Анджела Борджиа и Полиссена Мальвецци особенно хотели исполнять его приказания: «Случилось это после того, как мы заметили расположение к Вам нашей замечательной герцогини: она во всех наших разговорах непременно Вас поминает». Письмо было подписано: «Самые преданные дамы непревзойденной герцогини». В тот же день отправила ему послание и Полиссена. Описывая празднества, она прибавила: «Ничто не радовало Ее Светлость и меня, которая ей служит, поскольку там не было Вашего Сиятельства».
