Строцци стал незаменимым во всех делах Лукреции. У них были одинаковые пристрастия: он, как и она, обожал экстравагантные наряды и, хотя происходил из богатой семьи, денег ему вечно не хватало. Он часто наезжал в Венецию (город этот все еще, после падения Константинополя, оставался главным источником тканей из Оттоманской империи) и покупал там восхитительные ткани для ее гардероба. Это можно проследить по повторяющимся записям в ее расходных книгах. Начало им положено в июле 1503 года: тогда он привез отрезы высоко ценившегося шелка таби. К огромному гардеробу, привезенному Лукрецией из Рима. Строцци добавляет весомую часть, что отражается почти на каждой странице книги счетов за 1502–1503 годы. Возможно, Лукрецию вдохновила уступка Эрколе, поднявшего ей ренту, и она безудержно приобретает все новую одежду: 19 июня 1503 года она купила четыре камзола для лютнистов Чезаре и платье для одной из своих музыкантш. В том же году она заказала два камзола из желтого бархата для музыкантов, играющих на духовых инструментах, и отправила эти костюмы Чезаре. Были в списке юбки и другая одежда для Анджелы Борджиа, Джироламы, Николы, Катеринеллы и Камиллы. 9 августа 1502 года были заказаны два плаща из пурпурного атласа для Джованни Борджиа и Родриго Бисельи. Похоже, Лукреция, ссужая деньги Строцци, черпала из того же источника.
15 января 1503 года Строцци дал в ее честь бал, и на этом балу она повстречала Пьетро Бембо (до этого она с ним мало была знакома). Человек этот стал самым знаменитым ее любовником. Выходец из знатной венецианской семьи, Бембо был известен в Ферраре: отец его, Бернардо, занимал важный пост у феррарского герцога, и горожанам, помнящим историю поражения 1484 года в войне с Венецией, это было весьма неприятно. Пьетро некоторое время оставался в Ферраре, когда отец его вернулся в Венецию. Культурная атмосфера двора Эрколе подходила его темпераменту: это тебе не меркантильная, практичная Венецианская республика. Ближайшим другом Бембо в Ферраре был Эрколе Строцци. От него он слышал о Лукреции задолго до того, как ее повстречал. С октября 1502 года он оставался в Остеллато, на вилле Строцци, и в середине ноября немного развлек герцогиню. Эрколе он написал, что Лукреция «чрезвычайно красивая и элегантная женщина, лишенная предрассудков». После январского бала похвастался своему брату Карло: герцогиня, мол. сделала ему много комплиментов. «Каждый день, — писал он, — я нахожу в ней все больше достоинств, она превзошла все мои ожидания, а ожидания эти были велики, ведь я столько слышал о ней, и больше всего от синьора Эрколе». Рассказы Эрколе, которые Бембо назвал «письмами о Лукреции», продолжились и после того, как Пьетро снова уехал в Остеллато. Согласно одному источнику, Бембо в честь Лукреции написал мадригалы, и они были тайно переданы ей его литературными друзьями в Ферраре — Ариосто и Эрколе Строцци.
Строцци намеренно раздувал пламя страсти Бембо. Романтическое обожание Лукреции превратилось в культ для двух молодых поэтов. Очень возможно, что он и Лукрецию подталкивал к более близким взаимоотношениям с влюбленным. Романтическая интрига волновала его, позднее стало очевидно, что к Альфонсо он настроен враждебно. Лукреция с восторгом принялась поддразнивать Бембо: 24 апреля Бембо получил конверт, надписанный ее рукой, когда же он открыл его, в нем оказалось письмо от Строцци. Месяц спустя, 25 мая, Лукреция собственноручно переписала любовное стихотворение арагонского поэта XV века Лопеса де Эстуньиги «Я думаю, что если я умру..»
Бембо ответил собственным стихотворением на тосканском наречии, языке своего кумира Петрарки. В нем он изобразил себя запутавшимся в силке прекрасных светлых волос Лукреции, что, распустившись, упали ей на плечи. Упомянул и «невиданной красоты» руки, уложившие на место непокорные локоны и ненароком привязавшие к себе его сердце. Через триста лет в Амброзианской библиотеке Милана лорд Байрон прочтет эти послания, назовет их «самыми прекрасными любовными письмами в мире» и украдет волосок из локона Лукреции, который она, должно быть, послала Бембо в подарок за страстные стихи. С этим и другим сонетом Бембо послал Лукреции первый том знаменитой своей поэмы в прозе «Азоланские беседы». Лукреция в ответном письме попросила его предложить девиз для медальона, на котором ювелир изобразил пламя. Бембо прислал с гонцом письмо в тот же день. «А что до золотого медальона, который Ваша Светлость прислали мне с просьбой, чтобы я сочинил для него девиз, то нет, на мой взгляд, более благородного предложения, чем душа. Поэтому предлагаю выгравировать на нем: EST ANIMUM…»
