Кулак Нира спикировал прямо в скулу волку. Да, несмотря на железные нервы, разрешить оскорблять меня мой единственный настоящий истинный не мог. Вот только глаза волка тут же загорелись нехорошим огнём. Ядовитым. Неудержимым.
И не успела я ничего сделать, как он бросил Ниру вызов, оборачиваясь. Прямо посреди двора! И ведь знал, что по нашим законам не принять вызов, означает слабость и трусость. А значит, убедить Нира отступить у меня точно не выйдет.
Но к своему удивлению, я не заметила, что он собирается оборачиваться. Вместо этого бросил на меня почему-то виноватый взгляд и пошёл к волку всего лишь в полутрансформации! Это было бы равно самоубийству…
Я осознала причину почти сразу. Вот почему он не обернулся, когда просила! Вот почему постарался сразу перевести тему, когда заговорила о том, что хочу проверить, всё ли в порядке с его оборотом. Сейчас было не очень ясно – не может он обернуться вовсе, есть ли у него внутренний зверь и в нём ли дело вообще.
Он не первый из подопытных, кто и сам отказывался от полной трансформации – у многих состояние оборота вызывало панически воспоминания. И видеть, как сильные, взрослые мужчины едва ли не заливаются слезами, было непросто. Но прежде я никогда не подавала вида, что меня это трогает. Говорила им, что это нормально и объяснимо. Убеждала, что и без того они могут быть полноценными членами прайда.
Вот только когда это коснулось Нира, для меня стало всё иначе. Неконтролируемая ненависть к тем, кто это с ним сделал, захватывала. Я буквально готова была броситься на волка и перегрызть ему горло, заставив захлёбываться от боли, что ощущала я сама, а теперь ещё и Нир.
И ведь наверняка он не сказал мне, потому что считал это слабостью. Хотел казаться самым сильным, даже не понимая, что будет для меня таким всегда. И вовсе не из-за того, силён ли он физически, и может ли обернуться в зверя. Его моральные качества делали из него не просто настоящего мужчину – его силе воли и духа могли бы позавидовать многие. Не каждый способен был принять те решения, что принимал Нир. А уж сколько сделал для меня лично – вовсе и напоминать не стоит.
Но броситься в схватку двух самцов мне не позволял здравый смысл. Тот, кого я буду защищать, окажется проигравшим, даже если я убью победителя. Смогла бы я его убить? О да. Даже просто в полутрансформации задушила бы своими руками. Но вынуждена была просто смотреть на то, как он кидается на безоружного Нира!
Я сцепила зубы и сжала кулаки, когда чёрная пасть вцепилась в его предплечье. Острые клыки вошли глубоко в кожу, разрывая её, а дальше послышался хруст кости. Ненавижу!
В этот момент Нир попытался придушить его другой рукой. Но я уже понимала, что силы слишком неравны. И выбирая между жизнью моего славного ирбиса и соблюдением правил оборотней, я поставила в приоритет первое.
В мгновение ока обернулась, бросаясь к волку, чтобы раз и навсегда закончить его жалкое существование. Вот только подстава пришла откуда не ждали.
Не слушая мысленного приказа, волчица заскулила и упёрлась лапами в землю, отказываясь кусать его. Как же я кричала внутри! Убеждая её, что Нир ни раз спасал нам жизнь. Что мы обязаны ему. А эта тварь его сейчас убивает! Но она только трясла головой и жалобно смотрела на чёрного волка.
Предательница!
Тут нас и заметил волк. Его зрачки полыхнули силой альфы. Он даже выпустил из своего захвата Нира. Наши звери встретились впервые. И волк не отводил от неё своего восхищённого взгляда, в котором читалось «МОЯ», в котором виделось торжество, что она не исчезла после получения метки Нира. Наверняка, он, как и я сначала, думал, что волчицы больше нет. Возможно, поэтому и бросил этот вызов. А сейчас вовсе забыл о сражении.
Зато Нир не забыл. Ни о сражении. Ни о том, что тот бросился на него, хотя силы были изначально неравны – ведь обычно бой проводится в полной трансформации, иначе нельзя. А также о том, как он пытался оскорбить меня.
Здоровая рука обхватила чёрную, мохнатую шею, сжимая так, что волк затрепыхался. Но было поздно. Из такого захвата вырваться было не так просто. И я уже мысленно праздновала победу, когда волчица вдруг обернулась кошечкой, без моего на то участие, и жалобно мурлыкнула, уговаривая Нира отступить.
Они оба замерли. Волк просто офигел. Нир же почувствовал боль моей второй сущности и всё же выпустил его. Я смотрела на них двоих изнутри, и сама была в не меньшем шоке, однако некогда было думать о чьих-то мотивах и желаниях, о причинах непослушания моей самки.
И пока никто не очухался, пришла в себя. Опять через двойной оборот. Но стоило встать совершенно обнажённой, как поймала сразу два мужских взгляда, горящих уже желанием. В пылу боя возбуждение было почти такое же, как и сексуальное, а тут пара рядом…
– Иди ко мне, – попросила Нира и тот послушно шагнул ко мне, сразу же забывая про существование соперника.
