– Какой вид у этой женщины?
Я помолчал немного. Я знал, что держу наготове бомбу.
– Никакой женщины нет с ним.
Полковник и его жена недоверчиво фыркнули, а миссис Стриклэнд вскочила.
– Вы хотите сказать, что не видели ее?
– Некого было и видеть. Он живет один.
– Это невозможно! – воскликнула миссис Мак-Эндрью.
– Я знал, что мне самому нужно было поехать, – сказал полковник. – Бьюсь об заклад, что я бы сразу ее откопал.
– Жаль, что вы не поехали, – ответил я несколько колко. – Вы бы убедились, что все ваши предположения не верны. Живет он не в роскошном отеле. Занимает крошечную скверную комнату. Если он уехал отсюда, то не за тем, чтобы веселиться. Денег у него очень мало.
– А не учинил ли он какую-нибудь штуку, о которой мы не знаем, и не прячется ли от полиции?
Это предположение бросило луч надежды в их сердца, но я должен был разочаровать их.
– Но в этом случае едва ли он был бы настолько глуп, чтобы дать свой адрес прежнему компаньону, возразил я кисло. – Как бы то ни было, одно достоверно: он уехал один, без всякой женщины и ни в кого не влюблен. Его мысли очень далеки от этого.
Наступило молчание. Все задумались над моими словами.
– Ну, если так, – сказала, наконец, миссис Мак-Эндрью, – дело еще не так плохо, как я думала.
Миссис Стриклэнд взглянула на нее, но ничего не сказала. Теперь она была очень бледна. На прекрасном лбу появились морщины. Я не мог понять выражения ее лица. Миссис Мак-Эндрью продолжала:
– Если это просто каприз, то, конечно, скоро пройдет.
– Почему бы вам не поехать к нему, Эми, – рискнул посоветовать полковник. – Поживите с ним годик в Париже. Мы посмотрим за детьми. Думаю, с него все скоро соскочит. Рано или поздно он захочет вернуться в Лондон, и все обойдется благополучно:
– Я бы этого не сделала, – сказала миссис Мак-Эндрью. – Пускай перебесится. Сам придет назад, поджав хвост, и водворится на старом месте.
Она холодно посмотрела на сестру:
– Может быть, иногда ты поступала с ним не вполне разумно. Мужчины странные создания, и нужно знать, как с ними обращаться.
Миссис Мак-Эндрью разделяла обычное мнение своего пола, что мужчина – грубое животное, если он оставляет любящую женщину, но что вина за это падает все же на женщину: «Le coeur a ses raisons, que la raison ne connait pas»[9].
Миссис Стриклэнд медленно переводила взгляд с одного на другого.
– Он никогда не вернется к нам, – сказала она.
– О, моя милая, вспомни, что мы только что слышали! Он привык к комфорту, к тому, чтобы за ним кто-нибудь присматривал. Долго ли, ты думаешь, он протерпит жалкую комнату в грязном отеле? Кроме того, он без денег. Вернется, непременно вернется.
– Пока я думала, что он бежал с женщиной, меня не оставляла надежда. Я была уверена, что такое увлечение не может быть продолжительным. Кто бы она ни была, она смертельно надоела бы ему через три месяца. Но если он ушел не из-за любви к другой, то кончено.
– О, что-то чересчур тонко! – сказал полковник, вкладывая в эти слова свое презрение к тому, что было чуждо его армейским традициям. – Вы ошибаетесь, он вернется, и я скажу вместе с Дороти, что ему полезно немного попрыгать на свободе.
– Но я не хочу теперь, чтобы он возвращался, – сказала она.
– Эми!
Миссис Стриклэнд охватил гнев, и ее бледность была бледностью холодной и внезапной ярости. Она говорила быстро, слегка задыхаясь.
– Я могла бы простить его, если бы он отчаянно влюбился в кого-нибудь и бежал с этой особой. Я сочла бы это естественным и не стала бы осуждать его. Считала бы, что его совлекли с верного пути. Мужчины так слабы, а женщины так бессовестны!.. Но, значит, здесь не то. Я ненавижу его. Я никогда не прощу его теперь!
Полковник Мак-Эндрью и его жена начали уговаривать ее в два голоса. Они были изумлены. Они говорили ей, что она сошла с ума. Они ничего не понимали. Миссис Стриклэнд резко повернулась ко мне.
– А вы тоже не понимаете?
– Не совсем. Вы хотите сказать, что могли бы простить его, если бы он покинул вас из-за женщины, но не прощаете, если он ушел из-за идеи? Вы считаете, что можете бороться против одной, но бессильны против другой?
Миссис Стриклэнд бросила на меня взгляд не особенно дружелюбный, но не ответила. Может быть, я попал в точку. Она продолжала низким дрожащим голосом.
– Я никогда не знала, что можно так ненавидеть кого-либо, как я ненавижу его. Вы знаете, я успокоилась на том, что, как бы долго ни продолжалось его увлечение, он почувствует во мне нужду в конце концов. Я знала, что, когда он будет умирать, он пошлет за мной, и была готова пойти к нему. Я ухаживала бы за ним, как любящая мать. Я бы сказала ему, что все это пустяки, что я всегда любила его и прощаю.
Меня всегда немного смущала страсть женщин к трогательным сценам, прекрасно разыгранным у смертного одра тех, кого они любят. Иногда кажется, что они даже недовольны долголетием близких, так как это отнимают у них надежду на эффектную сцену.