Смирнова сидела вполоборота к Максу. Слала ему настойчивые сигналы ласковыми глазами. Он их, понятно, не принимал.
– Смирнова! Я вас спрашиваю.
Лерка наконец повела в её сторону мастерски подкрашенными ресницами:
– Я себя плохо чувствую.
– Но сядьте хотя бы как следует.
– Мне так удобно, – промурлыкала Лерка.
Ник демонстративно громко прыснул. Мишаня запустил через весь класс в Смирнову ластик. Она поймала его в радостно раскрытые ладони.
– Стариков.
– Я не готов, – пробасил Мишаня и послал Смирновой скатанный из бумаги шарик.
Она и его поймала.
– Герасимов.
– Да некогда мне было с этим вашим полем возиться. Тут с серьёзными предметами еле управился, – шумно задышал страдавший ожирением Герасимов.
Она назвала ещё несколько фамилий и получила несколько примерно таких же ответов, разнившихся лишь степенью наглости. Наконец обратила взор на незаменимую при подобных казусах Компьютерную Мышь. Класс притих. Бедная Мышь сжалась, затравленными глазами гипнотизируя раскрытый журнал.
– Думаю, – медленно сказала Мымра, – тебя, Аня, тоже сегодня спрашивать бесполезно.
Мышь трудно кивнула.
– У вас сегодня в классе эпидемия. Эпидемия наглости и лени.
Шутить пытается, отметил Гека. В трудных ситуациях учителя вроде Юрваса тянули себе на помощь юмор. Вот только кто когда оценил их ослоумие?
– Ничего страшного. Это пройдёт.
– Ага! Жди! – довольно громко с последней парты отозвался Дэн.
Щёки Мымры покрыли алые пятна гнева, но она сказала голосом, претендующим на победность:
– Это всегда проходит у детей. Если, конечно, они не круглые дураки.
Пошло дело, кивнул себе Гека. Вот Мымра уже на оскорбления скатилась: и детьми их обозвала, и дураками. И хотя она попыталась отыграть, добавив: «Двойки я вам сегодня не ставлю, потому что на прошлом уроке вы все заработали пятёрки. Одни оценки как бы поглотили другие», – но было поздно.
Дэн первым взял ноту. С его парты раздалось тяжёлое мычание: «М-м-м…» Его подхватили в разных концах класса. Получилось хорошо. Гека видел, что как надо. Мычанием, будто крепким бревном, 10-й «Б» пробивал брешь в спокойствии, за которым пыталась укрыться Мымра. Отчаянно Гека жаждал, чтобы в класс заглянул кто-нибудь из учителей, а лучше – из детей. Чтобы весть об унизительной экзекуции над Мымрой мгновенно разнеслась по всей школюге. «М-м-м…» – тянул 10-й «Б», грозя каждую секунду оформить полунемое мычание в гнусное слово. Гека не мычал. Конечно, не из-за того, что чувствовал к Мымре жалость или (уж тем более!) что-то смутно похожее на уважение. Просто не хотел. Он, как всегда, был не в формате.
Кто ещё не влился в их школьное стадо? Гека мог назвать не только отступников, но и причины их молчания. Во-первых, Блестящий Макс. Он не шалит, так как всё-таки Блестящий. Но главное – надеется, что у него заманчивая роль пастуха. Вне всякого сомнения, в концерте не участвует Компьютерная Мышь. Тут всё просто. Постыдное, не подвергаемое анализу сострадание. Пожалуй, не принимает участия в экзекуции ещё Егор. Почему? Гека затруднялся ответить. Он вообще колебался в классификации этого насекомого. Впрочем, точно понять, кто пел, так сказать, первым голосом, кто вторым, было нельзя. Ребята работали слаженно, подстраховывались, хотя и знали (на все сто!): никому Мымра на них не пожалуется. Ни за что не скажет!
Идя против бурного течения, она пыталась что-то говорить о том, почему Пьер Безухов всем мешал в ответственный и важный момент на Бородинском поле. Что-то про совесть. Ну, понятное дело! Утопающий и за Пьера Безухова хватается.
Наконец у неё хватило ума остановиться. Тёртые десятиклассники знали, что будет дальше. Мымра уйдёт в учительскую и досидит там стыдливо до звонка, надеясь, что на следующем уроке всё как-то образуется. Само собой рассосётся. Так действительно случалось. Впрочем, она, может, и тут прямо пристроится с какими-нибудь бумажками. Тетради пятого класса, к примеру, начнёт проверять.
– Я вижу, вы не расположены сегодня работать, – оправдала их ожидания Мымра. – Жаль терять урок, но ничего не поделаешь. Всё, что мы не успели разобрать сегодня, изучи те дома сами. А на следующем уроке напишем самостоятельную работу. И вот что. Писать мы будем по всему изученному материалу. Так что кто не успел ещё этого сделать, загляните в роман. Предупреждаю, чтобы потом не было никаких вопросов. Все оценки за работы я выставлю в журнал.
Класс глядел на неё с ненавистью. Мымра прибегла к тяжёлому оружию. Не все его, конечно, боялись. Дэну, к примеру, в полугодии не поставят ничего, кроме тройки, – ни выше, ни ниже. Но, в общем, неприятно.
Чувствуя себя под защитой законной тройки, как под школьным бронежилетом, Козлов пренебрежительно скривился:
– А мы не станем писать – не ждите. Всем двойки не поставите.
– Поставлю. Не сомневайтесь, – не повышая голоса, ответила Мымра.
И 10-й «Б» понял, что поставит. И не только потому, что ситуация обязывает. За Мымрой по школюге шла недобрая слава педагога, держащего слово.
