– Ну, если серьёзно, понемногу мы бы все наскребли… тот листок, тот бумажку, – заглянул к себе в рюкзак Ник.
– Не пойдёт. Нам нужно время: типа разгрузиться. Чтоб Олень нас одних в «склепе» оставил. Копаться, может, долго придётся.
– Слушайте, ни у кого дома старых книг нету? – спросил Водкин.
– У нас были, но родители давно выкинули, – пожала плечиками Зоенька. – Сейчас немодно. И потом – пыль. Прямо к мусорке вынесли.
– У меня есть, – после недолгого молчания сказал Ник. – После уроков – ко мне в гости.
Стремительные, как ракета, десятиклассники подрулили к скучной престарелой пятиэтажке. Здесь были, конечно, не все. Только «ближний круг». Всех Ник не мог к себе пригласить.
Квартира дышала пылью. Вернее, она от неё задыхалась. Тяжёлые, когда-то дорогие портьеры, казалось, пропитались миллиардами удушающих частиц. Пыль лежала на полировке орехового стола. Серая вуаль погасила искры, заключённые в хрустальной люстре.
Ник плюхнулся на потёртый диван:
– Добро пожаловать! Квартира моего деда, а в ближайшем будущем – моя собственная. Переберусь сюда после школы. Будем проводить тут весёлые студенческие ночки.
И, глядя на Линду, похлопал ладонью рядом с собой. Но девушка села на стул с высокой гнутой спинкой. Худые плечики вверх. Руки упираются в сиденье. А смотрится классно. Как настоящая модель. Она сразу стала центром комнаты. Бестолково Гека дважды прошёл мимо неё.
Рядом с Ником уютно пристроилась Зоенька. Оглядела комнату придирчивым взглядом. Протянула:
– Тут хоро-ошенький ремонт нужен.
– Сделаем. Всё по высшему классу! – Он говорил голосом хозяина. Важничал.
Гека видел: всё это у них с родителями не раз обсуждено и принимается как некое благо. Спросил:
– А где дед-то?
– Дед? – В фигуре Ника убавилось развязности, и даже нечто вроде тени на миг набежало на довольное лицо. – В больнице. Опухоль.
Вот так. Дед скоро и весьма удачно освободит жилплощадь. Ник, наверно, неплохо, в общем-то, относится к старику. Может, даже уронит пару скупых мужских слезинок над его могилкой. Но квартира для него ценнее. Гека не сомневался в правильности своего расклада.
– Книги всё равно в расход. А нам как подарок.
Это, видимо, тоже в семье обсуждено. Ник, наверно, уже приглядывает, куда стол компьютерный лучше поставить: в угол или к окну. А ведь когда-то Нонна ставила книголюбовь этого мальчика им в пример. Впрочем, тогда его звали Никита.
Гека оглядел ребят. Ему хотелось спросить, помнит ли кто-нибудь кроме него их глупое затянувшееся детство. Но все бы решили, что он выделывается перед Линдой. Да так оно и было на самом деле.
Макс, открыв дверцы массивного книжного шкафа, внимательным взглядом пробежался по корешкам книг. Изучал «подарок» 10-му «Б» классу от Никиного деда. Плечом к плечу на полках теснились книги. Здесь были подписные издания, чуть тронутые золотом. Но гораздо больше – разрозненных разномастных книг. Когда-то молодой Никин дед весело приводил их домой, как иной приводит подружку, друга или приглянувшегося бездомного пса. Книги обживались. Их читали уютными вечерами в скучный и медлительный безынтернетный век. Возможно, и перечитывали. Они с ревностью ждали прикосновения именно к ним горячих человеческих рук. Старели со своим хозяином – физически и морально. Покрывались пылью. И вот теперь весёлые молодые люди отвезут их в «склеп», чтобы обменять на туалетную бумагу. Это почти сказка в стиле Андерсена.
– Что тут? Что тут? – Водкин держал сильно потрёпанную книгу размером в мужскую ладонь.
Гека заглянул через его пухлое плечо: «Юбилейная Школьная Серия. М. Горький. Рассказы. Гос. издательство художественной литературы. Ленинград. Москва. 1933 год». На форзаце кто-то аккуратно вывел: «Гриша Ермолин». Написано было пером. Десятилетия книга бережно хранила автограф своего хозяина. Чернила не выцвели, яркий фиолетовый тон сиял радостно и молодо. Точно этот Гриша недавно отложил перо и вышел на несколько минут.
– Слушай, – сказал Водкин, – отдай мне эту книгу. Зачем она тебе?
Геке нестерпимо было видеть хрупкую, как птица, книгу в пухлых, кажется покрытых вечным жиром от пирожков руках Водкина. Ему и свои руки показались недостаточно чистыми. Он сжал их в кулаки. Медленно убрал в карманы. Спросил, растягивая слова:
– А кто такой Гриша Ермолин?
Он ещё надеялся, что это дед Ника. Но тот отозвался беспечно:
– А кто его знает!
– Ну, так я возьму. – Водкин уже не спрашивал.
Макс обернулся. Бросил короткий взгляд на рассказы Горького. Приказал негромко:
– Поставь на место.
Злой огонь на мгновение вспыхнул в глазах Водкина. Жалеет, что молча не умыкнул, усмехнулся Гека. И правда, дурака свалял! Всё равно книгам кранты. Водкин, может, и спас бы бедолагу: какому-нибудь любителю загнал или к букинистам отволок. Он мастер на такие дела.
– Поставь. Брать будем что попроще. Книги веером разворошим. Чтобы не слишком заметно было. (Гека прямо воочию видел, как Макс пытается повыше взгромоздить сползающую с головы алмазную корону.) Если старик всё-таки что-то усечёт, скажешь: друзьям почитать дал. Новая литераторша одолела.
