Гека брёл, загребая ногами подтаявший снег. Да, застрял 10-й «Б» на трудных дорогах «Войны и мира». Всё глубже в грязь погружается. Ладно – они. Но Макс!.. Марает блестящее своё оперение. Надо, надо родакам Макса переводить драгоценное своё дитятко в «А» класс. Тогда бы и у «бэков» воцарился пусть ненадёжный, пасмурный, как этот день, но всё-таки мир. А главное – Линда осталась бы без ослепляющего присутствия Князева. Осталась бы одна за столом.
Гека остановился. Минуту постоял, задрав подбородок, словно надеялся увидеть на небосклоне некую радужную картинку. Но день был сер. Безнадёжно сер.
Макс никогда не согласится на перевод. И «души прекрасные порывы» тут никаким боком. Просто их Блестящий Макс боится затеряться на звёздном небосклоне «аков». 10-й «А» класс… Гордость и краса средней (очень средней!) школы. Победители олимпиад, спортивных состязаний, просто интересные благородные молодые люди. Призёр Всероссийского конкурса по созданию Самых Никому Не нужных проектов? 10-й «А» класс! «Лучший волонтёр города»? Это тоже 10-й «А»! У них даже своя вегетарианка завелась. Переехала два года назад из какого-то мегаполиса. Поначалу на неё ходили смотреть, как в гастролировавший музей восковых фигур на уродцев. «Ближний круг» «бэков» тоже отметился. Вегетарианка выглядела вполне нормально, только в фигуре имела какую-то щенячью хрупкость. Наверно, от нехватки жиров.
– Ты чего котлеты не лопаешь? – спросил Ник. – Из принципа: я не ем мясо однопланетян?
– Ей зверушек жалко! – идиотским голосом прочмокал Дэн.
– Просто невкусно, – коротко ответила вегетарианка.
Всё это, конечно, была дурь. Игра на публику в интересную девочку. Гека ждал, когда вегетарианка сорвётся. Но та держалась. Пока. Впрочем, дома она, скорее всего, жевала вовсе не капустные котлетки. Гека очень жалел, что не может это выяснить. Ненависть мучила его, как больной зуб. Верить в хороших людей – это всё равно что верить в инопланетян.
Фомин с силой наподдал ногой ледышку и замер. Впереди маячила изящная фигурка Линды. Девушка, вероятно, только что вынырнула из какого-то магазинчика и неспешно направлялась к троллейбусной остановке. Редкий случай: Линда одна! Ни глядящего свысока Макса, ни глядящих на Линду снизу подруг.
Она двигалась очень красиво в этом пресном дне. Хоть сейчас фотографируй – и на календарь! А видна только спина, только завитки непокорных волос, выбившиеся из-под тёмно-зелёной, под цвет глаз, шапочки.
Гека прибавил шагу. Вот сейчас он её догонит и они наконец-то поговорят по-человечески.
– Привет! – скажет он.
– Мы уже виделись сегодня, – улыбнётся она своей короткой неповторимой улыбкой.
– Поднести сумку?
– Она не тяжёлая. Слушай! Ты всех так здорово неожиданными вопросами срезаешь!
Заметила всё-таки!
– А меня ни о чём не хочешь спросить?
– Хочу. Давно хочу. Тебе Макс по-настоящему нравится? Или он так… подходящий эскорт для королевы?
– Честно?.
Линда уже почти достигла остановки. Гека резко прибавил шагу. Ну только что на скачки не перешёл, как какой-нибудь орангутанг. Всё-таки успел! Она не удивилась его присутствию. Бровью не повела.
Пересохшими губами Гека выдавил свой никчёмный «привет». А руки сами потянулись к её сумке. Линда не сделала движения навстречу, не отступила и уж конечно не улыбнулась. Её неподвижность ударила Геку по рукам. Но язык уже не мог остановиться.
– Ты мне нравишься. Очень.
За его спиной насмешливо заурчал троллейбус. Линда вставила в ухо наушник и шагнула в призывно открытую дверь.
– Работать будем сегодня следующим образом. Напишем небольшое сочинение на тему «Сцена из „Войны и мира“, которая поразила меня больше всего». И я сегодня тоже напишу такое сочинение. А потом зачитаю вам.
– И мы оценку поставим? – вскинул красивые брови Макс.
– Вы мне каждый урок оценки ставите.
– Двойки, – усмехнулся Ник.
– Боюсь, что так. Вопросы есть?
– Сочинение большое писать? За сколько строк хорошая оценка? – по-деловому поинтересовался Водкин.
– Норму устанавливать не будем. Главное – раскрыть тему. Работаем двадцать минут.
– Ошибки засчитываться будут? – В голосе Мишани слышалась беспросветная тоска.
– Если сделаете много, оценка будет снижена на балл.
– А если я хочу написать о сцене, которая не понравилась мне больше всего? – Макс холодно смотрел на литераторшу.
– Пиши, но аргументируй, – ответила она.
Гека отметил: она посоветовала то же, что и психолог, – быть доказательным в споре. И почему-то впервые сказала Князеву «ты». Все его отмечают! Все! Впрочем, на всех Гека плевал. Скверно, что в это короткое слово вмещается другое – «Линда».
Гека низко наклонил над листом бумаги горящее лицо. Угораздило же его вчера признаться! Ну, детсадовец, путающийся в розовых соплях! Чего он ждал? Какого ответа? Кретин!
