Лунатики полностью

Хотя Кеплер и не был способен разрешить дилемму, он ее прояснил и отполировал ее острые углы. Ангелы, духи и неподвижные движители были изгнаны из космологии; он сублимировал и дистиллировал проблему до того самого момента, где остается одна окончательная тайна. Хотя его всегда привлекали, пускай в смеси с отвращением и увлеченностью, теологические диспуты, Кеплер бескомпромиссно и даже страстно отказал введению теологии в науку. В этом плане он высказал свою позицию в заявлении – или, скорее, в боевом кличе – приведенном во вступлении к его Новой Астрономии:

И хватит говорить об авторитете Священного Писания. Теперь, когда речь касается мнения святых по этим вопросах природы, я отвечаю одним словом, что в богословии главенствует Авторитет, но в философии действует лишь сила Разума. Поэтому святым был Лактанций[252], который отрицал округлость земли; святой Августин, который признал округлость, но отрицал, будто бы существуют антиподы. На стороне святых стоит в наши дни Священная Канцелярия[253], которая допускает малость земле, но отрицает свое движение: но для меня. более священным, чем все это, есть Истина, когда я, со всем почтением к ученым докторам Церкви, демонстрирую посредством философии, что земля круглая, населена по своей окружности антиподами, что она обладает самой незначительной малостью, и что она быстро странствует среди звезд.

Написание Новой Астрономии представляло собой бег с препятствиями в течение шести лет.

В самом начале были ссоры с Тихо, длительные пребывания в Граце, болезни и монотонная пахота над брошюрами против Урсуса и Крейга. Когда Великий Датчанин скончался, и Кеплер был назначен его преемником, он мог надеяться на то, что сможет работать в мире и спокойствии, но вместо того жизнь его сделалась еще более неорганизованной. Его официальные и неофициальные обязанности включали публикацию ежегодных календарей с астрологическими предсказаниями; составление гороскопов для почетных посетителей Двора; публикацию комментариев в отношении затмений, комет и новых звезд; он должен был крайне подробно и длительно отвечать на любые возникающие у покровителей, с которыми он вел переписку, вопросы; но более всего, он был занят написанием прошений, лоббированием и интригами, чтобы получить хоть часть надлежащего ему жалования и возврата затрат на печать. Свой Второй Закон он открыл не ранее 1602 года, через год после смерти Тихо; но в течение последующего года он практически полностью был занят другими трудами, среди которых была крупная работа по оптике, опубликованная в 1604 году; через год после того он застрял на яйцеобразной орбите, почувствовал себя больным и вообще думал, будто бы умирает, и только лишь под Пасху 1605 года Новая Астрономия была вчерне завершена.

Но чтобы опубликовать ее, понадобилось еще четыре года. Причиной этой отсрочки было отсутствие денег, чтобы заплатить в типографии, а еще изнуряющая междоусобица с наследниками Тихо, предводителем которых был хулиганствующий Юнкер Тенгнагел. Как вы помните, этот тип женился на дочери Тихо, сделав ей ребенка – то было единственное достижение, на котором он мог основывать свои претензии на наследие Тихо. Он решил перевести его в наличные, и продал наблюдения Тихо Браге и его инструменты императору за двадцать тысяч талеров. Вот только имперская казна Юнкеру так и не заплатила; он должен был довольствоваться пятью процентами долга ежегодно – и все равно, эта сумма в два раза превышала жалование Кеплера. В результате, инструменты Тихо, одно из чудес мира, Тенгнагел держал под замком, ключ от которого хранил при себе; а в течение пяти лет инструменты сгнили, превратившись в груду лома. Вне всякого сомнения, та же самая судьба ожидала и сокровища наблюдений датчанина, если бы Кеплер срочно не свистнул их ради будущих поколений. В письме к одному из своих английских почитателей, Кеплер спокойно докладывает: