Первые новости про открытия Галилея добрались до Кеплера, когда его вызвал Вакхер фон Вакенфельс; случилось это или 15 марта 1610 года или близко к этой дате. Пару последующих недель Кеплер провел в лихорадочном ожидании более определенных новостей. В самом начале апреля император получил копию Звездного Посланника, только что опубликованного в Венеции, и Кеплеру было милостиво разрешено "просмотреть книгу и быстро ознакомиться с ней". И, наконец, 8 апреля от Галилея он получил личную копию, сопровождаемую просьбой дать отзыв.
Галилей так никогда и не ответил на лихорадочные запросы изложить свое мнение о Мистерии; точно так же он обошел молчанием и Новую Астрономию. Не побеспокоился он и о том, чтобы лично попросить Кеплера изложить свое мнение о Звездном Посланнике в персональном письме. Просьба была передана Кеплеру устно, чрез посла Тосканы в Праге, Джулиано Медичи. Хотя Кеплер никак не мог удостовериться в обсуждаемых открытиях Галилея, поскольку у него самого телескопа не было, он поверил претензиям Галилео. Сделал это с энтузиазмом и без каких-либо колебаний, публично предложив, чтобы в битве служить оруженосцем или щитоносцем Галилея – это он, имперский Математикус в отношении совсем еще недавно никому известного итальянского ученого. И это был один из наиболее благородных поступков в мрачных анналах науки.
Курьер в Италию должен был отбыть 19 апреля; за имеющиеся в его распоряжении одиннадцать дней Кеплер написал свою брошюру, Беседа со Звездным Посланником, в форме открытого письма Галилею. На следующий месяц она была отпечатана в Праге, и очень скоро во Флоренции появился ее пиратский перевод на итальянский язык.
Это была именно та поддержка, в которой нуждался Галилей в это время. Авторитет Кеплера сыграл важную роль в том, что ход битвы переломился в пользу Галилея, что видно из переписки итальянского ученого. Он желал покинуть Падую и страстно желал быть назначенным придворным математиком Козимо ди Медичи, великого герцога тосканского, в честь которого он назвал спутники Юпитера "звездами Медичи". В его прошении на имя Винты, государственного секретаря герцога, упомянута и поддержка Кеплера:
Ваше превосходительство лично, и их Высочество посредством вас, должны знать, что я получил письмо – или, точнее, трактат на восьми страницах – от Имперского Математикуса, написанное в знак одобрения любой мелочи, содержащейся в моей книге, без какого-либо сомнения или противоречия. И можете поверить, что именно так ведущие ученые люди Италии говорили бы, если бы лично я находился в Германии или еще где-либо далеко.
Он писал, практически в тех же выражениях, и другим корреспондентам, в том числе и Маттео Карозио в Париж:
Мы были готовы к тому, что двадцать пять человек пожелают опровергнуть меня; но до настоящего времени видел лишь одно заявление Кеплера, Имперского Математика, в котором подтверждается все, что я написал, без опровержения хотя бы йоты из этого; и теперь это заявление перепечатано в Венеции, и вы вскоре увидите его.
Тем не менее, когда Галилей хвастался перед Великим Герцогом и другими корреспондентами письмом Кеплера, сам он даже не поблагодарил Кеплера, он даже не ответил ученому.
