Лунатики полностью

На сей раз Галилей поспешил ответить, похоже, испуганный перспективой потери самого могущественного из своих союзников:

Падуя, 19 августа 1610 г.

Мой ученейший Кеплер, я получил оба ваши письма. На первое, которое вы уже опубликовали, я отвечу во втором издании собственных наблюдений. Пока же я хочу поблагодарить вас за то, что вы первый, и практически единственный, человек, который полностью воспринял мои утверждения, хотя у вас не было никаких доказательств; так что благодарю вас за ваши откровенные и благородные мысли.

Далее Галилей должен сообщить Кеплеру, что он не может арендовать ему свой телескоп, который дает тысячекратное увеличение, поскольку он уже передал его Великому Герцогу, который "пожелал выставить его в собственной галерее среди наиболее ценных сокровищ". После этого, Галилей юлит относительно сложностей в конструировании инструментов равного совершенства, потом заканчивает уклончивым обещанием, что он, возможно, сумеет, как можно скорее, изготовить новые телескопы "и отослать их моим друзьям". Кеплер так ничего от него и не получил.

В следующем параграфе Галилей пишет, будто Хорки и грубая чернь выдвигают все новые и новые оскорбления; "но Юпитер игнорирует и великанов, и пигмеев; Юпитер находится в небесах, а сикофанты могут лаять, сколько им пожелается". После этого Галилей вспоминает просьбу Кеплера относительно свидетеля, но все так же не может назвать ни одного астронома; "в Пизе, Флоренции, Болонье, Венеции и Падуе многие уже видели (звезды Медичи), но они все еще молчат и колеблются". Вместо имени свидетеля Галилей указывает имя своего нового покровителя, Великого Герцога, и еще одного из членов семейства Медичи (который вряд ли бы стал отрицать существование звезд, названных в честь его фамилии). После того Галилей продолжает:

В качестве последующего свидетеля я предлагаю самого себя, которому единственному наш Университет выплачивает пожизненное жалование в тысячу флоринов; ни один математик не получал столько; я же стану получать эти деньги даже в том случае, если бы луны Юпитера обманули нас и исчезли.

После горьких упреков в адрес собственных коллег, "большинство из которых не способно идентифицировать Юпитер или Марс и, возможно, даже Луну", Галилео делает заключение:

Так что же нам сделать? Давайте смеяться над глупостью толпы, мой Кеплер (…) Хотелось бы мне иметь побольше времени, чтобы смеяться вместе с вами. Вы бы хохотали во всю глотку, дражайший мой Кеплер, если бы вы могли слышать то, что главные философы Пизы говорили против меня Великому Герцогу (…) Но уже наступила ночь, и я больше не могу беседовать с вами (…)

Это второе, и последнее, письмо, которое Галилей когда-либо написал Кеплеру (если только не считать краткого представительского письма, переданного Кеплеру через итальянского путешественника семнадцатью годами позднее, в 1627 г.). Первое, следует вспомнить, было написано тринадцать лет назад, и его ведущей темой была порочность философов и глупость черни, и которое завершалось тоскливым замечанием: "ах, если бы существовало побольше людей вроде Кеплера". И теперь, в письме, написанном только лишь через тринадцать лет, Галилей вновь выделяет Кеплера как уникального союзника, с которым следует смеяться над глупостью мира. Но, если учесть то затруднительное положение, в которое его верный союзник попал по собственной воле, письмо не оказывало никакой помощи. В нем ни слова не говорится относительно продвижения наблюдений Галилея, о которых Кеплер очень желал услышать; в нем не упомянуто новое важное открытие, сделанное Галилеем, но о котором он за день до этого сообщил послу Тосканы в Праге. Само же это сообщение было следующим:

"SMAISMRMILMEPOETALEUMIBUNENUGTTAURIAS."