На какое-то время мы должны теперь отодвинуть Галилея на второй план и завершить историю жизни и трудов Кеплера.
Галилей превратил голландскую зрительную трубу из игрушки в инструмент науки, но ничего не сказал в объяснение того, почему и каким образом она работает. Именно Кеплер сделал это. В августе и сентябре 1610 года, когда он наслаждался телескопом, данным ему на время Эрнестом Кельнским, за несколько недель он написал теоретический трактат, которым основал новую науку преломления в линзах. Его Dioptrice[275] является классической, но удивительно не-кеплерианской работой, состоящей из ста сорок одного сухого "определения", "аксиом", "проблем" и "предложений" без единого украшения, орнамента или мистического полета мысли[276]. Хотя Кеплер и не открыл точного закона преломления, зато ему удалось разработать свою систему геометрической и инструментальной оптики и вывести из нее принцип раоты так называемого "астрономического" или "кеплеровского" телескопа.
В своей предыдущей книге по оптике, опубликованной в 1604 году, Кеплер показал, что интенсивность света уменьшается вместе с квадратом расстояния; он объяснил принцип действия камеры обскуры, предшественницы фотографической камеры, и способ, благодаря которому действуют очки для близоруких и дальнозорких людей. Очки применялись, начиная с античности[277], но никакой точной теории для них не существовало. Как выяснилось, не имелось удовлетворительного объяснения и самому процессу зрения – преломлению поступающего света линзами глаза и проекции перевернутого изображения на сетчатку глаза – вплоть до появления первой книги Кеплера по оптике. Сам же автор скромно называл ее "Дополнением к Вителлио" (Ad Vitellionem Paralipomena, quibus Astronomiae Pars Optica). Этот Вителлио, ученый тринадцатого века, написал свод знаний по оптике, основанный на Птолемее и Альхазене[278], и его труд был наиболее "свежей" работой по данной теме вплоть до пришествия Кеплера. Ведь необходимо постоянно держать в уме отсутствие непрерывности в развитии науки, широчайшие и мрачные низины, раскинувшиеся между вершинами античности и рассматриваемого нами "водораздела", "поворотного пункта", чтобы видеть достижения Кеплера и Галилея в их истинном масштабе.
Dioptrice – это наиболее сухая из работ Кеплера, она столь же суха, как Геометрия Эвклида. Он написал ее в том же году, что и пьяно-восторженную Беседу со Звездным Посланником. В жизни Кеплера этот год был самым ярким, но после него пришел самый мрачный и горестный.
<p><strong>2. Несчастье</strong></p>1611 год принес в Прагу гражданскую войну и эпидемию; отставку императорского покровителя Кеплера; смерть его жены и любимого ребенка.
Даже менее осведомленный в астрологии человек укорял бы за подобную серию катастроф влияние злобных звезд; странно, но Кеплер так не поступил. Его астрологические верования для этого были слишком утонченными: он все еще верил, будто бы созвездия влияют на формирование характера, помимо того, они в какой-то мере воздействуют на события словно катализатор; но более грубую форму прямой астрологической предопределенности он отвергал как суеверие.
Это делало его положение при дворе даже более сложным. Рудольф, скользящий от апатии к безумию, теперь сделался практически пленником собственной цитадели. Его кузен Леопольд собрал армию и оккупировал часть Праги. Богемские Штаты обратились за помощью к брату императора, Маттиасу, который уже заменил Рудольфа в Австрии, Венгрии и Моравии, а теперь был готов захватить все оставшееся. Рудольф искал поддержки в звездах, но Кеплер был слишком честным, чтобы ее обеспечить. В конфиденциальном письме к одному их личных советников Рудольфа он пояснял:
Астрология способна принести громаднейший вред монарху, если умный астролог сыграет на его доверчивости. Я обязан проследить, чтобы подобное не случилось с нашим императором (…) Лично я считаю, что астрологию следует не только изгнать из сената, но так же и из голов всех тех, которые должны давать советы императору; астрология должна быть полностью скрыта от его взгляда (письмо от 3 апреля 1611 года).
