8 марта нынешнего 1618 года, если вы желаете точные даты, [решение] проснулось в моей голове. Но рука у меня несчастливая, и когда я проверил его посредством вычислений, я отбросил его как фальшивое. Наконец, оно вновь пришло ко мне 15 мая и в новом наступлении завоевало темноту моего ума; оно настолько согласовывалось с данными, полученными мною в течение семнадцатилетних трудов над наблюдениями тихо, что поначалу мне показалось, будто бы я сплю, либо, что совершил petitio principi[287] (…)
Свое новое открытие он отпраздновал, как и открытие Первого Закона, цитатой из Эклог Виргилия; в обоих случаях Истина появляется в виде капризной девицы, которая неожиданно сдается своему преследователю, когда тот уже отказывается от своих намерений. И здесь тоже, в обоих случаях правильное решение было отброшено Кеплером, когда первый раз пришло ему в голову, и оно было им принято лишь тогда, когда оно проникло во второй раз, "через заднюю дверь разума".
Кеплер выискивал этот свой Третий Закон, другими словами: корреляцию между периодом обращения планеты и ее расстоянием от Солнца, еще со времен своей юности. Без такого соотношения Вселенная бы не имела для него смысла; тогда она была бы совершенно произвольной структурой. Если Солнце обладает могуществом управлять движением планет, тогда это движение каким-то образом должно зависеть от расстояния планет от Солнца; но вот каким? Кеплер был первым, кто заметил проблему – совершенно независимо от того факта, что он нашел на нее ответ, после двадцатидвухлетних трудов. Причина того, почему никто до него не задал этот вопрос, лежит в том, что никто не обдумывал космологические проблемы в свете действующих физических сил. До тез пор, пока космология была отделена в мыслях от физической причинности, нужный вопрос и не мог появиться в этих мыслях. И снова, сама собой, навязывается параллель с нынешней ситуацией: можно подозревать, что разум человека ХХ века подвержен фрагментации, которая препятствует ему задавать нужные вопросы. Потомок нового синтеза не является готовым решением, а вот проблемы здравоохранения жадно требуют ответа. И vice versa: односторонняя философия – независимо от того, то ли это схоластика, то ли механистичность XIX века, порождает больные проблемы типа: "Какого пола ангелы?" или "Является ли человек машиной?".
<p><strong>7. Окончательный парадокс</strong></p>Объективная важность Третьего Закона заключается в том, что он предоставляет окончательный намек для Ньютона; в нем скрыта суть Закона Гравитации. Но его субъективная важность для Кеплера состояла в том, что он способствовал его личному химеричному путешествию – и ничему более. Впервые Закон появляется как "Теорема № 8" в главе, характерно названной "Головные Теоремы Астрономии, которые необходимы для Исследований Небесной Гармонии". В той же самой главе (единственной главе во всей книге, которая имеет дело с реальной астрономией) Первый Закон упомянут лишь походя, Кеплер чуть ли не стыдится его, а Второй Закон не упоминается вообще. Вместо него Кеплер еще раз цитирует свое ошибочное предположение об обратном соотношении, про некорректность которого он когда-то знал, но потом забыл. Для Ньютона было не самым последним достижением заметить Третий Закон в писаниях Кеплера, словно незабудку на клумбе тропической растительности.
Еще раз воспользуемся метафорой: три Закона – это столпы, на которых покоится храм современной космологии; но для самого Кеплера они означали не более, чем кирпичики среди других кирпичей, использованных для построения его барочного храма, спроектированного помешанным архитектором-лунатиком. Он так никогда и не понял их истинной важности. В своей ранней книге он отмечал, что "Коперник не знал, насколько же он богат"; то же самое замечание можно отнести и к самому Кеплеру.
