Совершенно точно, мы даже близко не были к нашей цели. Тоннель, усыпанный кристаллами величиной с перепелиное яйцо, шел далеко вперед и разделялся на несколько ответвлений, в каждом из которых стояло зеленоватое сияние.
— Эта дрянь сильно разрослась, — пробормотал Иллиан.
— Так они действительно открыли проход, — отозвалась я в смешанных чувствах.
Надежда пройти до самого конца вновь подняла голову, но пропитанные энергией хейви кристаллы… Как далеко они могут продвинуться к выходу? Чем это грозит? Я сглотнула комок, застрявший в горле.
Говорящие с духами старались держаться подальше от тэнталей, и мы, не сговариваясь, растянулись в шеренгу по двое. Трепещущие искры пронизывали подсвеченный воздух и с каждым шагом у нас понемногу, каплей за каплей, уменьшались силы.
Но вопреки этому, отряд заметно ускорился, стремясь как можно скорее добраться до прохода к пустотам. Легкие тяжело отзывались на повисшую в воздухе влагу. Кожу странно неприятно покалывало, а пальцы окончательно заледенели.
Мы все дальше углублялись по заросшим тэнталами коридорам, и ясные и предсказуемые мысли в голове постепенно заменялись совершенно иными, отчего-то казавшимися равно как неуместными, так и предельно важными.
Они путались, цеплялись одна за другую и наугад вытягивали из памяти разрозненные фрагменты, никак не относящиеся к предстоящему делу.
…Академия, я в шеренге новобранцев в серо-зеленой форме. Косые взгляды исподволь, невнятные перешептывания и смешки. Один молодого человека совсем рядом тихо усомнился, умеют ли северяне читать и писать. С каждой минутой моя спина все прямее и прямее, наконец, громкий приказ встать смирно, почти ничего уже не изменивший в моей позе. Я с замешательством ловлю взгляд шедшего мимо нас офицера и натыкаюсь на все то же сомнение. Необъяснимый стыд затапливает все существо, и хочется провалиться сквозь землю.
Нет, хватит. Ведь было не только это.
Шумные посиделки с глинтвейном, вкус гвоздики во рту, когда случайно раскусываешь специю. С расслабленных губ слетают шутки, и комната гремит смехом, кто-то по-свойски одобрительно бьет по плечу. Я одна из них, и уже не имеет значения, кто где родился и вырос. Простые радости, скрасывающие учебные будни, именно они помогали вставать по утрам и мириться со сложностью тренировок и свирепством преподавателей…
Воспоминание потухло, его краски стерлись. Новые картинки потоком хлынули в голову.
… Я с нетерпением жду прихода брата. Он обещал, что сегодня после его школьных занятий мы вместе пойдем в Шепчущий лес, и так как пока я ещё не хожу в школу, все что остается, это сидеть и ждать.
Я который раз смотрю в окно и едва не подпрыгиваю, — вот же он, идёт! Правда, не один.
И почему он не останавливается, не заходит внутрь, а направляется с новым приятелем к дальней калитке, ведущей к лесу, и без меня? На глазах сами собой наворачиваются слезы обиды.
Поджарый парень рядом с Лэнсом оборачивается и я узнаю Сэндома, живущего по соседству. Его вечная ухмылка пока ещё не перечеркнута шрамом…
Странное неестественное возбуждение, словно я встретила хорошо знакомого человека. Почему словно, я же знала его с детства?… Он был моим, — пронеслось в голове. Первое человеческое создание, способное вынести мое присутствие, нести мою силу…
Я пошатнулась, и Иллиан резко развернулся ко мне, не давая упасть. Сияние его рук обожгло, и я тихо вскрикнула.
Что за…
Эвок, идущий следом, бешено замотал головой и ткнулся лицом в ладони, но я успела рассмотреть раскрасневшиеся глаза, устремленные в никуда. Сзади кто-то отчетливо охнул, всхлипнул. Шеренга позади нас рассыпалась, кто-то заметался, невнятно бормоча, кто-то, напротив, застыл, безмолвно борясь с чем-то, что плескалось в глазах безотчетным всепоглощающем ужасом.
— Тиррекус пытается завладеть нами, — отчетливо раздался шепот Иллиана. — Он копается в наших головах и ищет наши слабости…
Иллиан вскинул руки, и сквозь меня, Эвока, сквозь остальных нэндесийцев позади помчался ток силы. Он жег лицо, буравил мозг, и я схватилась за лоб, с трудом сдерживаясь, чтобы не царапать ногтями кожу. Ноги больше не держали, и я рухнула на землю.
От чистой духовной силы корежило, мутило… Суставы мерзко ломало, как в лихорадке, сердце отбивало бешеный ритм…
И вдруг все резко закончилось.
Боль и тошнота отступили. Теперь голова тихо загудела, как утром после хорошей попойки, и во рту точно так же сушило. Я медленно поднялась, отряхивая землю. Нэндесийцы со стороны выглядели так, словно только что очнулись от ужасного ночного кошмара.
Наследник все так же стоял рядом. Он не изменил позы, но сияние от его рук потухло. Грудь вздымалась и опадала от тяжести дыханья.
Ровно горящий голубой огонёк, что освещал наш путь, вновь зажегся рядом с Иллианом, и тот медленно принял его в свою ладонь.
— На время это убережет нас, — негромко сказал он, но его голос отчетливо слышался в туннеле. — А теперь нужно идти дальше.
Я встряхнула головой, гоня мысли о том, что если уже сейчас сопротивляться нападкам хейви так тяжело, то что же нас ждет впереди…