— Проклятое логово хейви, — пробормотал подошедший Моис. Он дыхнул на коченеющие пальцы, как если бы это могло помочь.
Мне тоже не удавалось игнорировать разлитый в воздухе холод, и я ежилась.
Нэндесицы постепенно преодолевали преграду, и все мы сосредоточились на небольшом пятачке. Никто благоразумно не решался в одиночку сделать даже лишнего шага к колоннам впереди.
Нас было ещё не больше десятка, когда краем глаза я заметила, как за одной из дальних колонн мелькнуло темное смазанное пятно. Предки, когда постоянно ощущаешь присутствие зла, уже не способен отличить одно от другого и вовремя предугадать опасность.
Пальцы сами собой нащупали рукоять хлыста. Пятно мелькнуло вновь, и я тронула Иллиана за плечо, но он уже смотрел точно по направлению приближающейся угрозе.
То что двигалось к нам, не было порченным духом, вроде тех, с которыми я имела дело раньше.
Хейви.
Мы рассыпались в стороны, когда темная сущность прыгнула прямо в центр стоявших нэндесийцев. Вытянутое темное прозрачное тело, меняющее форму на ходу, вытянуло несколько лапообразных отростков и махнула наотмашь, раскидывая замешкавшихся. Те, которых хейви задело, издали стоны нестерпимой боли.
Но говорящие с духами нэндесийцы не были так просты, чтобы стать легкой добычей. Кто-то крикнул, предостерегая оставшихся по ту сторону пролома, чтобы они оставались на месте. Вокруг твари образовался круг, защелкали хлысты, а к хейви метнулось несколько мечников.
Мне удалось несколько раз попасть, обжигая хейви духовной силой. Уходя от ударов, дух то растекался понизу, то сжимался в крупный пульсирующий дымчатый шар. Его конечности, которые резко взмывали к нэндесийам, несколько раз отрубали, но черная субстанция вновь прилеплялась к телу, а скорость и реакции темного духа от нанесенныз ему ран не замедлялись.
Я, вспомнив старый совет отца, едва страх пытался заполнить разум, сосредотачивалась на движениях и считала наносимые удары.
Нельзя бояться. Испытывать гнев, отчаяние, любую другую темную эмоцию.
Негатив лишь напитает хейви, и оно станет в разы сильнее. По лбу сползла капелька пота, руки задрожали. Каждый из нас должен держаться, и пусть говорящие с духами опытнее, натренерованее, я не сдамся…
… Резко дернуло. Перед глазами встали стены храма. Алтарный камень, грохот чаш и сосудов с подношениями, рассыпающихся по полу. Сэндом лежит подо мной, и на его лице прорастают изумрудные этихелии, так напоминающие порченные тэнтали. “Малышка Ли, — шепчет он. — Прости меня, малышка Ли”…
С губ сорвался судорожный вздох, и я сквозь проступившие слезы уставилась вперед, где несколько удачных росчерков заговоренных мечей разрубили хейви. Эвок, выскользнувший из-за спины мечников, в пару едва уловимых движений пальцев сложил незнакомую мне печать, пока темный дух опять не собрался в единое целое.
Ток духовной силы, и порубленное тело хейви замерло, обмякло и разлилось черной жижей.
Я, с трудом чувствуя тело, как бы невзначай вытерла слезы и оглянулась. Непохоже, чтобы на кого-то ещё попытался воздействовать тиррекус со своими отвратительными штучками. Все нэндесийы, не считая раненых, которые отползли в сторону, выглядели сосредоточенно. На их лицах читалась ясность.
Я одна со своими эмоциями не смогла бы переломить битву в пользу темного духа. Так почему же именно я и только я в этот раз подверглась нападению тиррекуса?..
Глаза тем временем нашли тех, кого успели ранить. Их оказалось четверо.
Прикосновение хейви в какой-то мере задерживала специально защищенная одежда, но когда один из нендесийцев стянул почерневшую на рукаве куртку, я увидела широкую бордовую полосу, пересекающую его предплечье. Нэндесиец, морщась, сжимал и разжимал пальцы, словно его рука немела.
К раненым, бросив на меня странный взгляд, поспешил Иллиан. И если он и сможет подлатать этих бедняг духовной силой, то испорченная одежда уже пропустит удары куда сильнее.
А ведь это первое нападение хейви, которых здесь множество…
Иллиан прикладывал ладонь к ранам, и беднягам становилось легче. После они уже сами чем-то быстро обрабатывали поврежденные участки кожи и одевались. К тому моменту, когда они готовы были следовать дальше, пересечь провал осталось всего нескольким нэндесицам.
— Лия, — негромко сказал мне подошедший Иллиан. — Если ты сейчас вернёшься, не пойдешь дальше, никто тебя не осудит.
Я вспыхнула и с трудом заставила себя не повышать голос при ответе:
— Обещаю, что не доставлю тебе и твоему клану много хлопот. Да, я, может, и далека от чудес самоконтроля…
— Дело не в самоконтроле, Лия. — Терпеливо проговорил Иллиан. — Ты сама знаешь, в чем именно. Мне совершенно не нравится, что происходит нечто, что я не могу объяснить, и что это нечто связано с тобой.
— Ты о тиррикусе?… — шепотом уточнила я.
— Да, и о его…. избирательности. Возможно, он чувствует нашу связь, и через тебя намерен ослабить меня. — Мрачно изрек наследник. — Напрямую он не способен проникнуть в мои мысли.
— Но в центре этого боя тебя не было, с чего ты решил… — Я опешила. Подобное просто не пришло мне в голову.