— Чем больше тиррекус предпримет попыток повлиять на нас, тем лучше мы сможем сопротивляться. В конце концов, мы не простые пришлые, а говорящие с духами северяне. — Вслух сказал Иллиан, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Главное, дожить до этого и не лишиться разума.
Заявление наследника выдавило из меня кривую улыбку. Сэндом, в конце концов, тоже был северянином и говорящим с духами, но его это не спасло. Впрочем, рядом с ним не было кого-то, кто был в родстве с высшими духами… Да помогут всем нам предки.
С куда меньшей решительностью мы двинулись дальше сквозь повисшую зеленоватую дымку.
Чем дальше мы продвигались вглубь, тем крупнее становились кристаллы на стенах. Если поначалу они едва достигали размеров перепелиного яйца, то вскоре были никак меньше куриного. Новый поворот, — и кристаллы уже спорили по величине с моим кулаком.
В голове едва ли не звенело от пустоты, но она давала иллюзию спокойствия. Шаг выходил ровнее, сердце, суетливо отбивающее удары, успокоилось.
Впрочем, ненадолго. Очередной поворот, и мы уперлись в тот самый ход, который в прошлый раз рабочии предусмотрительно завалили. В нос ударил запах противный селитры, и в лицо совершенно неожиданно подул легкий ветерок.
Теперь здесь валялись крупные комки земли вперемешку с камнями, сквозь которые проростали крупные зеленые тэнтали. Теперь стало видно, что от кристаллов тонкой грибницей шли минеральные корешки, кое-где мелким зеленоватым сором усыпавшие пол.
— Проросшие тэнтали не дали вручную разобрать завал. Поэтому им пришлось устраивать контролируемый взрыв, — сказал Эвок.
Он присел и протянул пальцы к зеленым осколкам, но Иллиан предостерегающе дернул рукой.
— Ничего не трогать! Если хотим выбраться отсюда.
Перешагивать через валяющиеся тэнталями оказалось едва ли легче, чем через погибших людей Гэрри. Дыханье перехватывало, когда нога проносилась слишком быстро от очередного кристалла. Я сдавленно ругнулась, когда бедром едва не задела большой тэнталь, притаившийся за увесистым валуном.
Казалось, остатки преграды никогда не кончатся, когда я поняла, что теперь дует сильнее. Иллиан замер, и я с легкой дрожью увидела провал в стене.
— Проход в пустоты… — пробормотал наследник, не спешивший идти внутрь.
Кривой провал щерился острыми камнями, но был достаточно большим, чтобы туда протиснулся человек. Я вспомнила все предосторожности и сглотнула. Касаться телом чего бы то ни было категорически не хотелось.
Эвок сделал шаг, желая пойти первым, но Иллиан вновь остановил его.
— Я сделаю это первым. Так будет лучше.
Протест почти сорвался с губ, но я одернулась. Обернулась. Лица нэндесийцев, для которых Иллиан был больше, чем просто человек, остались беспристрастны. Они верили в него. И я должна верить.
Но когда Иллиан, оправив меч, втиснулся в разлом и исчез, нервы не выдержали. Я резко двинулась вперед и едва не воткнулась в грудь Эвока. Под ледяным взглядом на мгновение захотелось съежиться, но я встретила его яростным протестом.
— Там хейви ведает что, будешь просто стоять? — прошипела я.
— Мы должны ждать, — коротко ответил Эвок.
Некоторое время я размышляла, как лучше преодолеть препятствие в его лице, пока шорох из разлома не заставил вздрогнуть.
— Можем двигаться дальше, — голос Иллиана раздался раньше, чем из провала появилась его беловолосая, перепачканная землей голова.
Я облегченно выдохнула. Эвок осуждающе посмотрел на меня и, не дав обойти его, нырнул вглубь вслед за Иллианом. Я опередила одного из расторопных нэндесийцев и полезла третей, не желая больше портить остатки нервов ожиданием.
Проталкиваться вглубь, стоя на цыпочках, пришлось не меньше метра. В глаза сыпалась труха и мелкие комочки земли, дышалось тяжело, грудь задевали выступающие камни.
Наконец, нога нашарила пустоту, и я едва не вывалилась с другой стороны прохода, но в последний момент удержала равновесие. И оторопело уставилась на открывшийся вид.
Ни о чем подобном я никогда не слышала, ни о чем подобном не могла подумать, когда стремилась найти в пустотах ненавистного тиррекуса.
Огромное пространство, заливаемое зеленоватым свечением, расстилалось перед глазами, и его границы терялись в трепещущей дымке. Шириной в несколько обхватов колонны-сталагнаты уходили вверх, в темноту. Бугристую поверхность с подтеками минеральных отложений усыпали гроздья порченных тэнталей, в кристальном нутре пульсацией вспыхивали и гасли огоньки.
Между колоннами среди низко, не выше колена висевшего легкого тумана изгибалась узкая подземная река, которую язык не поворачивался назвать ручьем лишь из-за того, что за её черными водами терялся всякий намек на дно. Интуиция подсказывала, что ни в коем случае не стоит в них погружаться, и уж тем более — пить.
Всё это до безумия напоминало Шепчущий лес, каким я могла бы видеть его в дурных снах. Каменные колонны вместо деревьев, зеленый, какой-то гнилостный свет порченных тэнталей вместо голубого. Место-перевертыш, карикатура на леса духов на поверхности.